— Если не тянуть и делать все, что скажут доктора, то шанс выжить почти сто процентов, — с небольшой натяжкой ответил я. — Но нужно срочно делать операцию. И пару курсов химиотерапии потом еще. Ну, там уже доктор сам определит точнее.

Даже шрамобрового теперь проняло. Понял, что не шутят с такими диагнозами.

Михалыч еще немного потоптался и потом как-то заискивающе спросил:

— Это что, Сергей Николаевич, мне кусок кишки отрежут, а потом я буду с калоприемником всю жизнь ходить? Или, может, не отрежут?

О как — на имя отчество перешел. Надо же, как человек меняется на краю.

— Если прямо завтра пойдете в больницу и заставите их до конца этой недели сделать операцию — может, и не придется. Но я не могу точно сказать. Здесь нужно результаты анализов смотреть… колоноскопию делать!

— А если сейчас прям в больницу? — с надеждой посмотрел на меня Михалыч.

— А смысл? — пожал плечами я. — Отделение уже закрыто. Только скорая работает. Анализы уже не делают — конец рабочего дня. Да и для колоноскопии нужно сутки ничего не есть, а за несколько часов и не пить. И кишечник нужно чистить слабительным. Так что начинайте прямо сейчас. Заодно советую вам лучше подготовиться к длительному пребыванию в стационаре. У вас же здесь дела есть, правильно? Так, может, лучше сегодня завершить что-то, раздать помощникам указания. — Я кивнул на шрамобрового.

Михалыч стоял бледный, потерянный. Мне стало жаль его, хоть и бандит, но живой человек же, и я добавил:

— А еще в церковь сходите. Или в мечеть. Не знаю, в кого вы верите. Молебен закажите. Пожертвования сделайте. Можно и туда и туда сходить. Должно помочь.

— Думаешь? — В глазах Михалыча зажглась надежда.

— Обычно помогает, — неопределенно ответил я.

Людям всегда нужны костыли, чтобы можно было опираться, и вера, как показывает практика, один из лучших вариантов в подобных ситуациях. Я показал наверх и добавил:

— Кто бы там ни был, он воздает по заслугам.

Самое интересное, что Михалыч даже не стал сомневаться в моих словах, видимо, эта опухоль действительно замучила его основательно.

— Так я деньги принес, — осторожно начал я, доставая из внутреннего кармана пачку купюр. — Собрал, сколько смог…

Михалыч посмотрел на деньги, потом на меня, прищурившись и явно что-то прикидывая в уме, после чего кивнул шрамобровому, тихо проговорив:

— Забери, Чина. Но не тут, народ смотрит, лишние глаза нам ни к чему. Веди его в служебку, там разберетесь.

Шрамобровый, все еще пребывающий в легком шоке от услышанного диагноза и явно не понимающий, как себя вести в сложившейся ситуации, молча взял меня под локоть и повел через прокуренный зал к неприметной двери в углу.