— Да хорош трындеть, просто проверь — и погнали, — огрызнулся первый. — Через неделю вернемся за баблом. Или за его почками.

Они обошли дом и скрылись из виду. Я прислонился к стене, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Хоть они и дали мне неделю, но явно не доверяли… Черт, машина-то моя на штрафстоянке!

Через минут пять в дверь постучали. Ногами.

Открыв, я увидел обоих коллекторов Михалыча, делая вид, что они меня разбудили.

— Тут он, тля! — облегченно вздохнул тот, что со шрамом на брови, и угрожающе спросил: — Где тачка?

Мопсоподобный взял меня за ворот майки и рыкнул:

— Отвечай!

— На штрафстоянке…

— Че она там делает? — усилил нажим тот.

Внезапно интерфейс Системы вспыхнул перед глазами:

Внимание! Стрессовая ситуация!

Зафиксировано критическое повышение уровня адреналина и кортизола.

Негативное влияние на сердечно-сосудистую систему!

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 9 дней 23 часа 58 минут 17 секунд.

Ну мать вашу так, на ровном месте стресс!

— С ментами поговорите, — огрызнулся я. — Мне-то почем знать? Может, нарушал я, не помню.

Мопс отпустил ворот, недоверчиво прищурившись.

— Совсем охренел? — не поверил он. — Ты зачем нарушал?

Шрамобровый положил ему руку на плечо, усмехнулся:

— Ну, ты это, не нагнетай, Рама. И так, видишь, побеспокоили Серого.

— Да, — кивнул я, снова зевая. — Вообще, ребят, вы чего ночью-то явились? Завтра мне людей оперировать, а вы тут…

— Че? — переспросил шрамобровый, словно услышал что-то на китайском.

— Говорю, завтра с утра в больницу, в отделение неотложки. Первый день выхожу. — Я потер переносицу. — А вы меня среди ночи будите. Как я завтра нормально работать буду, если не высплюсь?

Коллекторы переглянулись.

— Ты хирург, что ли? — с подозрением спросил мопсоподобный Рама.

Шрамобровый почесал бровь над шрамом.

— Нифига себе… Хирург. А лох лохом же. Че, прям людей режешь?

— Угу. Так что дайте мне выспаться, завтра я выйду на смену, начну зарабатывать. Неделю вы мне дали. Постараюсь хоть часть собрать.

Явно не ожидавший такого поворота Мопс шумно выдохнул.

— Ладно, хирург. Спи. — Он ткнул меня пальцем в грудь. — Только учти: если попробуешь смыться, Михалыч тебе ноги так переломает, что никакой хирург не соберет. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И тачку со штрафстоянки забери, — добавил шрам. — Продал бы лучше, тля!

— Да куда я продам? — устало усмехнулся я. — Кому сдался этот хлам.

— И то верно, — заржали оба.

И ушли, громко топая по лестнице. Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул, уставившись на цифры, медленно отсчитывающие секунды остатка моей жизни.