В подъезде хотелось рухнуть на лестнице и просто лежать.

А на площадке меня ждал сюрприз.

Эльвира Гизатуллина, медсестра из приемного отделения, облокотившись на перила, улыбалась. В свете тусклой лампочки ее ярко-красная помада казалась почти черной.

— Сергей Николаевич, вот так встреча! — Она поправила прядь волос. — А я как раз к вам.

— Эльвира? — Я нахмурился. — Что-то случилось?

— Да нет. — Девушка беззаботно пожала плечами. — Просто вся больница гудит о вашей операции. Я подумала, может, отметить хотите?

Она подняла пакет, в котором угадывалась бутылка вина. Странно. Чего это она?

— Спасибо, но я завязал с алкоголем.

Во взгляде Эльвиры промелькнуло удивление.

— Серьезно? Так резко?

— Врачебное предписание. — Я развел руками и попытался улыбнуться. — Проблемы с сердцем.

— Ой ли! — Она улыбнулась. — Ну ладно, вино подождет. Все равно мы могли бы… просто поговорить. О будущем.

Операция на дочери Хусаинова. Вот что ее привело. Еще вчера она прошла бы мимо меня, не заметив. А тут приперлась в мой неблагополучный район.

— Давайте зайдем хоть, Сергей Николаевич, — настойчиво предложила Эльвира. — Я же тут стою уже целый час. Ночь на дворе, а вы девушку на пороге держите.

Я заколебался. Отказать напрямую — значит, нажить врага. Хуже и злее нет человека, чем женщина, получившая отказ. А новые недоброжелатели мне сейчас не нужны.

— Ладно, — сдался я. — Но ненадолго. Я правда устал.

Открыв дверь, я пропустил Эльвиру вперед и включил свет. Она вошла, уверенно ступая на каблуках, но замерла, окинув взглядом прихожую.

Облезлые обои. Потертый линолеум. Старая обувь в углу. Запах сырости. Да и прежняя вонь никуда не делась.

— Ух ты, — сморщив носик, протянула Эльвира, преувеличенно жизнерадостным голосом. — Уютненько.

Я промолчал, проходя на кухню и выкладывая пакеты на стол — хорошо, что вчера хоть вымыл его. Эльвира последовала за мной.

Ее взгляд скользнул по облупившейся краске на батарее, задержался на холодильнике, на советском гарнитуре с отваливающимися дверцами. Губы девушки скривились.

— Сергей Николаевич, — в голосе появились ледяные нотки, — вы правда здесь живете? Я думала…

— Что именно?

Эльвира сдула прядь со лба и широко улыбнулась, сказав:

— Ничего. Все наладится.

— Спасибо, — сказал я, но насторожился. — Почему ты так считаешь?

— Ну, я просто думала, что после операции… Хусаинов же наверняка заплатит. Или отблагодарит. Такие люди не остаются в долгу.

— Хусаинов ничего не должен, — сухо ответил я. — И я не жду благодарности. Я врач. Делаю свою работу.

— Да ладно. — Эльвира скептически улыбнулась. — Какой врач откажется от благодарности такого уровня? Вы либо святой, либо… — Она осеклась.