— Ой, — сказал я, впрочем, без какого-либо раскаяния. Честно говоря, ваза была уродская. Как и все в этой квартире.

Не поленился сходить на кухню за веником и принялся сгребать все на листочек бумаги — даже совка у моего предшественника не оказалось! И неожиданно заметил нечто интересное.

Хм…

Я нагнулся и осторожно раздвинул куски стекла — деньги. Немного, примерно рублей триста, по два, пять и десять рублей монетами.

Не знаю почему, но я находке страшно обрадовался — впервые после попадания в это тело я нашел клад. Пусть мизерный, но зато прибыль.

Видимо, Серега совсем забыл о них.

Если не считать тех денег, которые дал Михаил Петрович, а я сегодня же отнесу их Светлане из магазина, хоть часть долга погашу, у меня все это время были сплошные убытки. А так продукты на ближайшие два дня есть (спасибо родителям Сергея), а вот мыло и шампунь я теперь куплю. Брусок мыла, самого дешевого, какого-нибудь «Ромашкового» или «Земляничного», можно взять рублей за сорок-пятьдесят, а остального хватит на самый дешевый шампунь марки «Чистая линия». Эх, жаль, что на мочалки для мытья посуды не наскребу. Но у моего предшественника столько барахла — уж тряпку-то точно найду. А еще хорошо было бы взять нормальный крем для бритья, и станочки… угу, и губозакатывательный аппарат! Чтоб уж наверняка!

Я открыл шкаф и антресоли, окинул взглядом поле предстоящей битвы и закручинился: уборка здесь требовалась генеральная. Но других вариантов не было. Поэтому смел весь мусор на бумажку и выбросил в пустой пакет из «Пятерочки», в котором Сергей приносил пиво.

Немного подумав, бросил туда же какие-то грязные тряпки, замызганные кухонные полотенца, липкие и серые, грязные пятна на которых не возьмет даже серная кислота (утрирую, но их и в самом деле проще выбросить). Добавил еще пару найденных в самых неожиданных местах бутылок из-под водки.

Нормально.

Забив пакет, я вышел во двор и направился к мусорникам.

По дороге размышлял, где достать денег.

Внезапно, когда уже выбросил пакет, рядом с контейнером из-под куста раздался тоненький писк.

От неожиданности я аж отскочил — решил сначала, что крыса.

Но нет, присмотревшись, увидел, что это котенок. Грязный, худой настолько, что на спине аж просвечивался острый хребет, шерсть свалялась в пластилин и в некоторых местах зияла проплешинами. Явно стригущий лишай.

Звереныш смотрел на меня единственным открытым глазом, мутным и в корочках, и открывал ротик, из которого слышался еле уловимый ультразвуковой писк.

Он явно умирал. От голода и болезней. От холода. Стопроцентно у него еще и глисты.