— Под язык. Осторожно. Не торопитесь. И дышите медленно.

Он послушно сунул таблетку под язык, закрыл глаза. Дыхание постепенно замедлялось. Через несколько минут краска начала сходить с лица.

— Лучше? — спросил я.

Он кивнул, не открывая глаз.

— Вам нужно ехать домой и отдыхать. Никакой работы сегодня. И завтра к кардиологу. Обязательно. Это не шутки — у вас декомпенсация гипертонии. В следующий раз можете не успеть.

Мужик открыл глаза, посмотрел на меня мутным взглядом.

— Спасибо, — прохрипел он. — Прости, что наорал…

— Ладно. Главное — живой. Поезжайте домой.

Я отошел от машины. Водитель посидел еще минуту, потом завел мотор и медленно, осторожно тронулся. Я проводил «Солярис» взглядом…

И в этот момент в правом верхнем углу поля зрения вспыхнуло новое уведомление:

Внимание! Положительная динамика!

Зафиксировано снижение уровня кортизола на фоне оказания медицинской помощи.

Активация дофаминовой системы вознаграждения.

Положительное влияние на нейроэндокринную регуляцию!

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 8 дней 23 часа 14 минут.

Кровь прилила к моему лицу, когда я осознал, что к прогнозу прибавились сутки. Точно не мистика или божественное вознаграждение. Скорее, правильные гормоны включились. Ведь когда спасаешь человека — мозг выбрасывает дофамин. Кортизол падает. Пульс замедляется. Давление снижается. Я чувствовал, как в груди разливается тепло, расслабляются плечи, дыхание становится глубже.

Я сделал добро.

Кто молодец? Я молодец.

Хорошие хирурги живут долго даже при диких нагрузках. Их работа лечит. Приносит удовольствие.

А мое измученное хроническим стрессом тело только что получило то, чего ему не хватало годами — смысл.

Хорошо. Теперь можно искать «Токкэби».

Компания оказалась в соседнем здании — небольшой офис на первом этаже с яркой вывеской и корейскими иероглифами.

И да, в «Токкэби» меня принял менеджер самого, наверное, младшего звена, судя по люто отутюженному костюму, о стрелки на брюках которого можно было пальцы порезать до кости. Увидев, что у меня медицинское образование, служащий моментально подобрался:

— А почему вы ищете такую работу, Сергей Николаевич? Почему не идете в больницу? — задал он вполне резонный вопрос.

— Потому что у меня конфликт с завотделением, — честно сказал я. — Поэтому некоторое время, месяца два-три, пока начальство там не поменяется, нужно где-нибудь перекантоваться.

Мой ответ был вполне правдивым и вместе с тем не выдавал всю подноготную. Парень кивнул и даже не потребовал у меня трудовую книжку с прежнего места работы, сразу начал оформлять бумаги.