Рассказал о невыплатах зарплат по 9 месяцев, и о шоковой терапии, для народа, привыкшего к стоимости товаров и продуктов, не менявшихся десятками лет. И о жизни, когда к моменту получения зарплаты, на неё можно было приобрести разве что несколько буханок хлеба.

Руководство страны эти проблемы тогда абсолютно не беспокоили, так как они делили вкусняшки в добывающих отраслях экономики. Не до этих мелочей им было.

Вспомнил сказку Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Прадеда предупредил, что это будет нескоро написано, но очень злободневно на любой момент времени, а автор сейчас только начинающий актёр театра на Таганке, и пока мало кому известный. Его главные фильмы — ещё впереди.

Со многими купюрами воспроизвел сказку, хоть и слышал сотню раз. Но запоминание странный процесс. И всё время что-то своё подкидывает, при воспроизведении. Прадед сидел и только улыбался время от времени, но к разборкам с народом стал и вовсе посмеиваться, особенно царской заботе:

«Зря ты, Федя, для меня

Мой народ — моя родня.

Я без мыслей об народе

Не могу прожить и дня!..

Утром мажу бутерброд -

Сразу мысль: а как народ?

И икра не лезет в горло,

И компот не льется в рот!

Ночью встану у окна

И стою всю ночь без сна -

Все волнуюсь об Расее,

Как там, бедная, она?»

Ещё ему понравились слова, очень напоминавшие раскаяния и отречения ЧСИР-ов[1]:

«Не сумел, не устоял.

Не имел, не состоял.

Не был, не был, не был…

Даже рядом не стоял.

Оправдаю. Отслужу.

Отстрадаю. Отсижу.

К угнетающей верхушке

Больше не принадлежу!»

Я попутно рассказал про всепьянейшего царя Кирюху, который первым явился с красным бантом после отречения Николая Александровича, надеялся, что его попросят на царствие. И про его жизнь в эмиграции, о том, что он поддержал Гитлера и его нашествие на нашу страну. Да и чему тут удивляться — Романовы испокон веку, даже при царе Иоанне Васильевиче были предателями.

Прадед посмеялся и заметил, что не люблю я монархов, на что мне осталось только возразить, что монархия была бы хороша, наследуй достойный и лучший. А у нас из царей лучшие были те, кто не должен был наследовать трон. А те, кого для этой роли воспитывали, обязательно заваливали дело.

А сын грузинского сапожника оказался куда более сильным монархом, чем все Романовы вместе взятые. Его на западе и принято называть «Красным монархом». А всего в личном владении после него — остались латанная шинель, да сапоги. И страна, которую он принял с сохой, а оставил с атомной промышленностью и почти готовыми космическими ракетами.

Всякое при нём было: много хорошего и не меньше плохого для некоторых граждан, но страну он оставил окрепшей и великой, а наследовавший фигляр — всё постарался разрушить и изгадить.