— Но отец, мы были пьяные и плохо помним, что было тогда. Вот и хотели у девушек выяснить обстоятельства.

— И для этого вы их похищаете среди белого дня на глазах у половины университета? И тащите их к нам в квартиру. Да еще и силой удерживая иностранную студентку, не имеющую никакого отношения к тому делу. Ничего, в армии вас научат уму разуму, а то вы в следующий раз и точно дойдёте до полного криминала и убьете кого-нибудь.

— Отец, что ты говоришь?

— Замолчи, этот выход самый лучший, и мамочка не изменит такого решения. Министерство внутренних дел и Комитет Государственной Безопасности подключены к поискам похищенных, а они не намерены отвечать за разгильдяйство кучки обормотов, которые не понимают элементарных вещей. Своим поступком вы подставили стольких высокопоставленных людей, что и ввек не искупить. И меня, и всех родителей твоих подельников — освободили бы от занимаемых постов, и твоя мамочка и сам ты — лишились бы всех привилегий.

— Но можно было бы замять, предложить какую-то компенсацию, — встрял, не сдаваясь сыночек.

— Это было бы возможно, не будь такого скандала. А так — похищена иностранная студентка. И разве сам не видел, что она даже таким решением не очень удовлетворена?

— Но можно было бы предложить денег или ещё что-то.

— Замолкни, не нужны им наши деньги и прочие подачки. В будущем будешь лучше думать, перед тем как сотворить глупость. Разбаловала тебя Нина, и я потакал вашим капризам. Драть тебя надо было в детстве, а я больше на службе пропадал. И милиция и КГБ не желают отвечать, если в следующий раз придется расследовать тяжкие преступления с вашим участием. Я всё решил, итак мне придётся лично извиняться перед всеми потревоженными, за доставленные хлопоты. Должен был бы понимать, уже не десятилетний малыш.

— Виктор Петрович, с родителями остальных я переговорю сам. Думаю, они согласятся с этим хорошим предложением, А армия им всем пойдёт на пользу и мозги вправит. Только разрешите, я ещё поговорю с девушками наедине, чтобы принести извинения за действия этих оболтусов, а вы забирайте этих провинившихся и пока снимайте с них показания. Девушки позже дадут свои.

— А вы ступайте вон, с глаз долой, — обратился он к стоящей компании, — И только посмейте там неправду рассказывать. Чтобы все ваши показания совпадали.

— Но отец?!

— Ступай, больше не хочу с тобой разговаривать. И отвечать только правду.

Когда все ушли, он посмотрел на нас и произнес.

— Я приношу свои глубокие извинения от своего лица и от лица своей жены. Она сейчас отсутствует в городе, и Петру совсем разболтался. Итак, она его всячески опекала и баловала, так как у нас больше не может быть детей. Это не оправдывает его хамское поведение, тем более, позорящее всю нашу страну, — и он поглядел на Хайди, — Я лишь поясняю, почему он вырос такой избалованный. Мы ему слишком многое прощали, а многое, как оказалось: вовсе не знали, или знали неверно.