— Очень может быть, — наконец согласился он. — Себастьен — загадочная персона.

— Тогда почему он не взял баронство себе?

— Может, они не встретились? Себастьен же говорил о призраке, исходя из сведений, полученных от орков.

— Ага, то есть он там был и проверять не стал?

— Мог днем прыгнуть ненадолго, убедиться, что ничего интересного нет, и уйти.

— А баронские артефакты?

— Мы их сняли с тела с разрешения барона, — напомнил Люк. — Обворовывать трупы — занятие не слишком благородное, а иной раз и наказуемое связанным проклятьем, или еще чем похуже. Хочешь, вернемся и спросим самого Себастьена?

— Конечно, спросим.

Я откусила от бутерброда и обнаружила, что с него загадочным образом пропали мясо и сыр. Даже не заметила за разговором, что съела. Но как-то странно съела, оставив хлеб. Хлеб без ничего было доедать неинтересно и поэтому я полезла в мешок достать что-нибудь к нему. И тут же почувствовала, что меня кто-то осторожно дергает за юбку платья. Посмотрела вниз.

— Люк, — прошептала я, — кажется, у нас проблемы.

Он бросил пару сканирующих заклинаний и потом уточнил:

— Какие?

Я указала на маленький кустик, сиротливо прижавшийся к моим ногам. Несколько веточек были скромно протянуты вверх в надежде, что им что-то перепадет. Но скромность эта была обманчивая, поскольку нижние веточки держали полусъеденную мышку, пойманную уже явно тут, и активно ее доедали.

— Горелый орк! — Люк сложил пальцы в атакующем жесте. — Сейчас этой проблемы не будет. Нужно было ее еще там, во Вьенне решить.

— Люк, ты что? — Я вцепилась в его руку. — Он же маленький, и он нам доверяет.

— Это он пока маленький, а потом как вымахает, ой-ей-ей. И не доверяет, а просто сожрать не может. Уверен, его родичи сразу бы взяли нас на зубы. Летти, отпусти.

— Не отпущу, — возмутилась я. — Он же сам к нам пришел! Недостойно мага убивать живое!

— Если это живое размножится и попрет из Лантена, спасибо нам не скажут.

— Он же один, как он может размножиться?

— Вегетативно, как положено растениям.

Я с сомнением посмотрела на прижавшийся ко мне кустик, который водил веточками от меня к Люку, словно прислушивался. Но он же явно разумный! Хотя бы зачаточно! А мозги вегетативно не передаются.

— Он может мыслить и двигаться. Думаешь, это передается при вегетативном размножении?

— Летти, он растение. Разделился пополам — передал по половине мозгов. И не факт, что при делении сохранится пиетет к нам.

— Если бы они делились, там, в храме, была бы куча мелких, а он только один.

— Может, отпочковываются? — уже не столь уверенно сказал Люк. — В любом случае, даже если только один огромный зеленый монстр попрет из Лантена, нам спасибо не скажут.