— А траур? — деловито спросила Каролина. — Летти же придется выдерживать траур?
— Не рано ли вы хороните Делиля?
— Его уже давно пора похоронить, — возразил Люк.
— Хотите похорониться с ним? — ехидно спросил Фаро. — Нет? Я так и думал. Тогда придерживаемся моего плана. Я сейчас посмотрю, что лучше выделить из моих артефактов.
— Лучше из моих, — возразил Себастьен. — Меньше вероятности, что Делиль засечет.
— Можно и из ваших, — согласился Фаро. — Давайте посмотрим, что есть у вас. Если что, всегда дополним моими. Не волнуйтесь, лорд Штенье, с леди Делиль ничего не случится, как и с вами. Но заклинания лучше передать сейчас.
— Только в обмен на документ, — напомнила я. — И только когда все благополучно завершится.
— Какая вы недоверчивая, леди Делиль.
— Жизнь научила.
Люк неохотно меня отпустил и пошел с Себастьеном и Фаро, контролировать, чем защитят будущую вдову. Каролина же потащила меня мыться и переодеваться, восхищаясь «почти свадебным букетиком» у меня в руках, который был «такой аккуратненький, что ему не хватает лишь цветочков вот тут и вот тут». Цветочков не было, зато у Каролины оказалось «идеально подходящее к букетику платье», которое она принесла, пока я мылась. Платье было миленькое, розовенькое, с кучей оборочек и пышной юбкой, более подходящее легкомысленной девице, чем взрослой замужней даме, собирающейся призвать мужа к порядку. Эх, нужно было попросить братьев принести хоть что-то из моей одежды… Я попыталась было отказаться, но Каролина заявила, что Стефано платье принести не догадался, Марго такими темпами утраты одежды скоро голой останется, и вообще, дело это внутрисемейное, а ей для меня ничего не жалко, даже любимого платья. Пришлось соглашаться. В конце концов, Делилю без разницы, в какой я буду одежде, когда приду его выводить из себя. Может, увидев меня в этом, он разозлится куда сильнее?
Эмиль чуть шелохнулся, когда я опять взяла его на руки, но сестра Люка так и не заметила, что он не совсем растение, а маленький зеленый монстрик. Наверное, потому что сейчас он был сыт и хотел спать.
Глава 32
Я стояла перед калиткой у дома, который меня ждал. Да, именно ждал: даже отсюда чувствовалось тоскливое одиночество, пронизывавшее все три этажа. Дому было плохо, он страдал. Находиться рядом и ничего не делать было почти нестерпимо, от желания бежать и помогать останавливала лишь необходимость выслушивать инструкции. Сначала одну последнюю. Потом вторую самую последнюю. Потом третью самую-самую последнюю. В сущности, все они сводились к одному — по возможности не рисковать, ни в коем случае не отключать защитные артефакты и помнить, что меня прикрывают.