— Не будьте так уверены. Ритуал поиска я проведу настоящий, Делиль задействует все, что сможет. Люк, учти, это даже важнее, чем перерезать связь. С ней неизвестно, что получится, а вот если Летиция покинет защиту, нам всем гарантированы неприятности.

Я зябко поежилась и обняла ноги руками. Марго была слишком убедительна ночью, чтобы теперь не бояться за хозяев этого дома. Получается, что сейчас они идут против магов Совета, с которыми у Себастьена и без того неприятности. Но ведь Совет не выступает единым фронтом. Не факт, что маг, пришедший с Делилем, окажется на его стороне.

— А если рассказать мэтру Фаро одному, без свидетелей? — предложила я.

Люк и Себастьен переглянулись. Похоже, не слишком они доверяли собственному Совету магов. Впрочем, мама тоже нелестно отзывалась о Лорийском, утверждая, что в стремлении выглядеть идеально в глазах короны маги зачастую покрывают мелкие грешки коллег. Но считать ли похищение и насильственный брак мелким грешком? А использование явно запрещенных разделов магии?

— Не останется других вариантов — расскажем.

На этой радостной ноте Себастьен нас покинул, чтобы тут же появиться перед гостями. Делиль от неожиданности вздрогнул. Вот что значит нечистая совесть — Фаро к появлению хозяина дома отнесся совершенно спокойно.

Все три мага покинули гостиную почти сразу, и наблюдать стало не за чем. Разве что за Люком, крутившим выданный нож с решительным выражением на лице. Настолько решительным, что я невольно забеспокоилась за собственную жизнь: мало ли как будет выглядеть наша с Делилем связь и мало ли как придется ее перерезать. Но сомневалась я недолго, все сомнения ушли с первой волной боли. Перед глазами заплясали яркие звездочки.

— Поиск начался, — выдохнула я, с трудом разжав зубы.

— Угу, — ответил Люк. — Цвет поменялся.

Цвет чего поменялся, спросить я не успела: пришла вторая волна. Потом третья. Перед глазами уже стояла черная пелена, которую изредка расцвечивали яркие вспышки. Дико заболела шея, словно на нее плеснуло расплавленным металлом. Временами на краю сознания слышался голос Люка, но что он говорил, до меня не доходило. Зато доходил властный зов. Казалось, стоит пойти ему навстречу — и боль уйдет, станет хорошо и спокойно. Какое-то время я сопротивлялась, помня слова Себастьена. А потом стало все равно, лишь бы все это наконец прекратилось. Я рвалась на выход, отдирая чужие удерживающие руки, и рыдала от боли и бессилия. Пока все это не закончилось резко, одним ударом.

Пришла в себя я на полу. Артефактное свечение все так же мерно жужжало, а Люк плескал на меня водой, панически повторяя: «Летиция, да приди же в себя». Судя по тому, что по ощущениям я уже лежала в луже, занимался он этим давно и с большим усердием.