Войдя в свой кабинет, он уселся в кресло, потянулся к мини-бару, затем передумал и просто откинулся в кресле. Разговор, судя по всему, предстоял довольно серьёзный, поэтому требовалась свежая голова. Она не будет беспокоить его по всяким разным пустякам. Интересно, что же такого случилось? Насколько он знал сам, она очень сильно мандражировала, боясь того, что он откажется жениться на ней в самый последний момент.

Он не собирался нарушать своего слова, но как объяснить это женщине? Да ещё женщине с двумя детьми. В прошлый раз её особенно напугали выходки её собственного сына.

Он тогда не стал ничего говорить глупому мальчишке за его поведение, похоже, воспитательную беседу с ним всё-таки провела его мать, или может быть, сестра. Из них двоих она всё-таки была более смышлёным ребёнком.

Да уж ребёнком… Берг-Дичевский скупо усмехнулся. Учитывая, что им обоим было несколько больше чем двадцать лет, было довольно глупо и, может быть, неправильно называть их детьми, однако он ничего поделать не мог — в его годы он мог любого младше себя назвать мальчиком.

В дверь нерешительно постучали, после чего она открылась.

— Заходи, — сказал он.

Его собеседница аккуратно прошла внутрь, после чего также аккуратно села в кресло напротив него и сцепил пальцы в замок.

— Скажи, о чём ты хотела сегодня поговорить? — спросил Пётр Игнатьевич. — Это что-то касается твоего сына?

— Петя, нет, — ответила женщина, опершись локтями на столешницу. — Я бы хотела поговорить с тобой о другом человеке.

— О каком же? — как спросил Петр Игнатьевич.

Его собеседница назвала имя.

— Господи, зачем об этом говорить? — скривился от усталости Пётр Игнатьевич. — С ним уже давно вопрос решён. Конечно, он оказался более честным малым, чем я думал раньше, и поэтому, полагаю, сейчас относится ко мне несколько отрицательно, но, похоже, это моя судьба — все мои дети относятся ко мне так. Или отрицательно, или с очень сильным недоверием. Я виноват в этом сам. Сейчас ума нет, а раньше и совсем не было — ни тормозить не умел, ни идти на компромисс. Вот теперь перессорился со всеми и расплачиваюсь сейчас. Пожалуй, только более-менее лояльно ко мне относится Саша. А то, что парень? Я так полагаю, что он имеет вполне веские причины на то, чтобы не любить меня. Ты ведь знаешь, какой я иногда бываю. Но сейчас ему до меня дела нет. Есть занятия более важные, более интересные.

— Петя, вот тут-то ты ошибаешься, — ответила его собеседница. — Очень и очень сильно ошибаешься, потому что этот человек твой самый близкий родственник.

— Ещё не стал, — ответил Петр.