Я посмотрел на свою руку, в которой снова начала просыпаться боль, а затем достал телефон и набрал номер Арзет:
— Алло, Наташ, можешь подготовить для меня палату? Сейчас я приеду — ложусь на лечение. Нет. Да. Да, поймали. Нет. Бесполезно — они ничего не знают.
Глава семнадцатая 17. Забытье
Глава семнадцатая
17
Забытьё
Я не помню уже, что было после того, как я позвонил Наталье и записался на лечение. Вроде смутно помню о том, что дозвонился Петрову и сказал, что беру больничный. Возможно, даже последний больничный. После этого все воспоминания были как бы урывками: вот я вызываю машину, еду, снова что-то говорю, проваливаюсь в беспамятство, снова выныривают из него, говорю о чём-то с Натальей, с другими докторами, они проводят анализы, а вот и вернулась старшая Арзет.
Последнее, что я помню, как говорил с её матерью, после чего получил несколько сильных уколов, и лёг, получив дюжину капельниц в вены и кучу датчиков на тело.
Похоже, болезнь прогрессировала семимильными скачками, потому что львиную долю времени проводил в беспамятстве, иногда приходя в себя, что-то смутно разглядывал, что-то говорил вяло и неосознанно, и снова проваливался в беспамятство. Меня постоянно мучила боль. Казалось, она была не только в руке, казалось, она была теперь везде — во второй руке, в груди, в ногах, в голове — во всём теле. Смерть уже не грозила пальцем, я чувствовал, как она сидит рядом с моей постелью и поглаживает меня.
А я уже был полной развалиной, изредка приходя в себя и с трудом сохраняя ясность сознания. Как мне кажется, это был медикаментозный сон, а возможно, это была бушующая болезнь. Я уже понимал, что меня не спасти. Не будет никакого исцеления, не будет никакого чуда, не будет счастливой и мирной жизни, на которую я так надеялся. Будет агония, куча мучений, а потом смерть, после которой меня не станет.
Мои палачи всё-таки достали меня, но не тогда, когда я умирал на столе, а спустя примерно полгода. Я закашлялся хриплым смехом, моё зрение прояснилось, и я понял, что снова нахожусь в сознании.
Рядом с кроватью сидела фигура. Сознание плыло, взгляд всё никак не хотел проясняться. Мне стало чуть легче, я сфокусировался и увидел Аню.
Она сидела рядом со мной и в руках держала мою ладонь, а из её глаз нескончаемым потоком катились слёзы. Глядя на её лицо, моё сердце буквально начало разрываться от боли. Всё-таки я так и не смог сделать то, что обещал самому себе — позаботиться о ней.
— Привет, — сказал я.
Мой голос звучал просто отвратительно, слыша его, я сразу понял, что мне осталось совсем немного. Когда эта мысль пришла ко мне, то сразу успокоила.