С ветерком и довольно приличной скоростью, мы домчались до искомого частного коттеджа, после чего спецназ без особых усилий выломал ворота, ворвавшись внутрь, а остальные организовали оцепление вокруг здания. Впрочем, нас с Егором это не касалось, как одарённых достаточно большой силы. Поэтому мы просто участвовали в штурме вместе со всеми.

Ворвавшись во двор, спецназ первым делом кинул на собак паралич и, устроив небольшую электромагнитную волну, попросту уничтожил все видеокамеры и датчики. Затем часть инквизиторов рванула сразу к гаражу, на ходу вскрывая его двери и врываясь внутрь, дабы блокировать возможным преступникам пути к отступлению, а вторая разделилась, окружная дом, и ворвалась в окна и в двери.

Окна брызнули стёклами, двери слетели с петель, бойцы в масках с оружием наперевес буквально ворвались в дом. Раздалась пара недоумённых возгласов, несколько хлопков, звуки падающих тел и надеваемых наручников — похоже, кто-то попытался встретить и оказать какое-то сопротивление. Наивные, однако, люди, «инквизиторам» сопротивляться бесполезно.

Петров шёл впереди нас, как ледокол, слегка щёлкая пальцами, мгновенно формируя невидимые печати и сканируя пространство. Когда мы вошли на второй этаж, то я не смог сдержать торжествующей улыбки — на полу, уткнувшись в него мордой, лежал полноватый надменный свинтус — бухгалтер Астафьев. Рядом с ним в такой же позе, под дулом пистолета лежал Порфирьев. Пожалуй, это был конец преступной деятельности секретаря и бухгалтера.

— Ну что, орлы, с повышением вас, — хлопнул нас по плечам довольный донельзя Петров. — Как и обещал, после их поимки повышение ваше.

— Шеф, — сказал я. — Могу ли я сегодня присутствовать на допросе? Мне очень интересно знать, где находится их третий подельник. Вообще всё, что они о нём знают.

Петров посмотрел на меня, но нисколько не удивился такой странной просьбе — истолковал её как служебное рвение.

— Конечно, можно.

После этого мы снова рванули в отдел.

Из отдела я выходил, словно меня облили холодной водой. Эти двое не знали человека, который ранил меня. Знали, что его зовут Сергей, и ничего кроме этого. Где он скрывается или, вообще, может находиться, не знал ни один из них. Не помог ни один из методов допроса, и абсолютно никакие способы получения правды. Они этого попросту не знали.

Ну вот и всё. Осталось только надеяться на лечение Арзет, и на то, что Наташа или её мать, которая неизвестно где, смогут найти способ исцеления, но что-то подсказывало мне, что этого просто не случится. Сколько было людей, подобных мне, которые ничего не смогли поделать с внезапно случившимся недугом? И где они теперь все? Видимо, действительно настало время сушить сухари. Я так и не успел достроить квартал, так и не успел помириться с Анной, так и… Чего уж тут перечислять.