Аня заплакала ещё сильнее и вцепилась меня, а потом положила одну ладонь на лоб.

— Ну вот, я опять тебя расстроил,— попытался улыбнуться я.— Прости, Ань, почему-то я всегда тебя расстраиваю. В который раз я уже довёл тебя до слёз.

Она покачала головой, сдерживая рыдания, и принялась гладить мою голову одной рукой, Даже не думая остановиться и вытереть слёзы.

— Не хотел, чтобы ты видела меня в таком состоянии, — сказал я. — Лучше было бы, чтобы ты запомнила меня таким, каким я тебя нравился — улыбающимся и бодрым, а не этой развалиной, что сейчас лежит здесь.

Она всхлипнула в голос и заревела, уже мне пытаясь сдерживаться. Мне очень хотелось обнять её, утешить, погладить, но руки не шевелились. Сил не было. Всё что я мог — это, пожалуй, едва шевелить глазами, с трудом фокусировать изображение и моргать. Даже на то, чтобы шевелить языком, сил уже почти не осталось. Да и сознание тоже поплыло, милосердно возвращая меня в забытье.

Я снова погрузился во тьму, но сознание ещё не желало отключаться. Первым отключилось зрение, а после отключился слух. Больше всего не желало отключаться осязание, я продолжал чувствовать, как Аня всё ещё сидит рядом со мной, гладит меня, трясёт, как её слёзы падают мне на лицо, на тело, на руки, и стекают по мне. Настолько отвратительно я никогда себя не чувствовал.

Интересно, кто же ей выдал мою маленькую тайну? Егор? Наталья? Или может быть, она всё-таки сама решила со мной поговорить? Ложась в больницу, я постарался сделать всё, чтобы она не узнала о том, что со мной случилось, и попросил каждого, кто знал о моём состоянии (а таких людей было только четверо — Егор, Пётр Людвигович, Игорь Абрамович, Наталья, молчать о том, что со мной происходит).

Тогда же я успел проверить свой телефон, который остался без ответа, на который не поступило ни одного сообщения и ни одного звонка от Ани, после чего отключил его и выбросил. В этой жизни он бы мне всё равно уже не понадобился.

Однако кто-то всё-таки выдал мою тайну, как и подобает хорошим друзьям, похоже, просто для того, чтобы она успела увидеть меня ещё раз напоследок и попрощаться со мной.

Никогда не думал, а что настанет такой момент, и что всё окончится так. Я был наивен, мечтал о том, что у нас будет небольшое счастье — дети, совместная жизнь, нежные объятия и много чего другого, но я был наивен и неимоверно глуп. Я даже не успел сделать ей предложение, как хотел этого. Думал, что сделаю это чуть позже. Не успел. Обидно.

Посмеялся бы сейчас над собой сам, если бы не было так грустно, но полагаю, что из моих лёгких и из моего рта вышел бы только кашель.