Василиса села в салон с грацией кошки. Я последовал за ней.

Внутри царила атмосфера роскоши. Кожаные сиденья цвета слоновой кости были мягче пуха. Пол покрыт густым ковром, стены обиты шёлком. В углу — небольшой бар с хрустальными графинами и серебряными стаканами.

Василиса тут же взяла бокал шампанского с подноса. Пузырьки поднимались к поверхности золотистой жидкости, создавая завораживающую игру света. Она сделала небольшой глоток, и я заметил, как её язык на мгновение коснулся губ. Движение было настолько чувственным, что могло свести с ума любого мужчину.

— Рамонтье! — бросила водителю звенящим голосом.

— Да, госпожа, — кивнул мужик и тут же закрыл нишу, которая соединяла салон с передней частью.

Мы остались наедине. Василиса устроилась на сиденье так, чтобы платье подчёркивало все достоинства её фигуры. Она явно была мастерицей обольщения. Может, ей сказать, что мы типа родственники и все её манеры на меня не действуют?

— Сыночек… — начала Василиса медовым голосом.

— Хватит! — оборвал её резко. — Давай ни ты, ни я не будем играть в эти игры?

Терпеть её притворство не было ни времени, ни желания. Если уж мы сошлись в этой роскошной клетке на колёсах, то пусть хотя бы говорит честно.

— Почему? — снова надула губки с видом обиженного ребёнка. — Знаешь, я только привыкать начала, что у меня есть взрослый сын. А ты хочешь лишить этого удовольствия?

В её голосе прозвучали нотки искренней боли. Если бы я не знал, кто она на самом деле, то почти поверил бы в эту материнскую тоску.

— Знаешь, что? — повернулся к ней всем телом. — Меня тоже особо не спрашивали о судьбе. Ты поскакала на ком-то, а сыночка отправили в другой род. Жил я там себе спокойно, никого не трогал. И вот дед решил открыть источник сыну твоей сестры. Раз, и его нет — убили.

Повезло же мне тогда занять это тело.

— На мой род нападают, всех убивают, а меня притаскивают к Магинским. «Теперь ты Павел!» — сказали тогда. Выбора не дали.

— Так было нужно… — хмыкнула она, делая ещё глоток шампанского.

Простота её ответа поразила. Никаких объяснений, никаких извинений, только лишь констатация факта.

— Дед при смерти, — продолжил я, чувствуя, как внутри поднимается старая злость. — В роду предатели, все пытаются разорвать Магинских на части. И это только начало проблем.

Машина плавно скользила по столичным улицам. За тонированными стёклами мелькал утренний город, но внутри салона царила почти гробовая тишина.

— Когда я появился, охотников почти не было, у нас воровали монстров прямо из серой зоны. Восстанавливал всё с нуля. Пришлось даже на войну ехать, чтобы доказать лояльность империи. И вот теперь появляешься ты и заявляешь, что я должен отдать свою силу? Просто потому, что тебе очень хочется?