Большую игру они затеяли, раз даже Ростовского позвали. У нас теперь есть их карты и то, что они попытаются провернуть. Вот только как это всё отбить? Тогда меня ловко провели с этим договором.

Нас с Сюсюкиным сопроводили до камеры. Тот же коридор, те же железные двери с номерами. Охранники молчали — видимо, слышали о сегодняшних событиях и не хотели лишних проблем.

Адвокат тут же бросился что-то писать за столом. Разложил документы, достал карандаш, склонился над бумагами. Работал сосредоточенно, забыв обо всём остальном.

А я уселся на кровать. Пружины заскрипели под весом. Откинулся на подушку и уставился в потолок. Серые пятна от сырости, трещина в углу.

Думал о произошедшем. События развивались стремительно, но по чужому сценарию. Мои противники явно планировали это заранее. Слишком всё отлажено. Сначала они напугали всех крупных адвокатов, затем попытались убрать Сюсюкина. Когда это не сработало, перешли к плану «Б» — привлечь Ростовского.

Зачем им генерал? Что он может рассказать такого, что похоронит меня окончательно? Да и самого князя прижали неплохо. Будет ли он на моей стороне, когда у самого проблемы? Не уверен, я ему никто.

— Какие у нас шансы? — спросил я, не отрываясь от потолка.

Сюсюкин поднял голову от бумаг. Очки съехали на кончик носа, волосы растрёпаны. Выглядел он усталым, но сосредоточенным.

— Честно? — поднял бровь адвокат. — Не самые хорошие. Считайте, от всего, что было раньше, мы отбились. Нападение на людей императора, договор с монархом о жиле — это вам прицепят, только если мы проиграем.

— Хоть какие-то плюсы, — хмыкнул я.

— Но вот со сговором против империи… — покачал головой Сюсюкин. — Тем более, что генерала разжаловали, точнее, не так — его просто сместили, что по факту то же самое. Ваша миссия, титул, земли и жена… Признаюсь честно, пока у меня нет идей, как это всё вывернуть в нашу пользу.

— Обнадёживает, — кивнул я.

Но мне было нестрашно. За всю свою жизнь я выходил из ситуаций и похуже. Главное — не паниковать и думать холодно.

— Не переживайте, — вскочил Сюсюкин. — Завтра костьми лягу, но сделаю всё. Найду в их словах противоречия, поймаю на лжи, запутаю в показаниях.

Адвокат горел энтузиазмом. Для него это был вызов, возможность показать класс. Азартный человек.

— Даже не сомневаюсь, — выдохнул я. — Нужен план «Б».

— Какой он, позвольте спросить? — напрягся всем телом адвокат.

Сюсюкин отложил карандаш и повернулся ко мне. В глазах его читалось беспокойство.

— Побег из столицы и потом война, — хрустнул шеей.

Эдуард Эдикович побледнел, потом вскочил, что-то хотел сказать, но промолчал. Опустился на стул и продолжил писать молча. А я не шутил.