— Сегодня ставки выше, — пробормотал он. — Вчера мы просто защищались, а теперь… Теперь потребуем невозможного.

— Ростовский не стал бы предлагать, если бы не был уверен.

— Князь рискует меньше нашего, — напомнил Сюсюкин. — А вот вы… Если проиграем, вас казнят. К обвинениям добавится столько статей, что бери любую для исполнения приговора.

— Этого не произойдёт, — улыбнулся в ответ.

— Вы так уверены? — адвокат взглянул на меня с надеждой.

— Абсолютно…

Уже есть несколько стратегий действий на крайний случай.

— Пора, — сказал я, услышав далёкие шаги в коридоре.

Похоже, заседание скоро начнётся. Нужно собираться.

Сюсюкин стал складывать бумаги в папку. Движения его были нервные, торопливые. Несколько раз он ронял документы, поднимал, снова ронял. Руки тряслись сильнее обычного.

— Успокойтесь, — сказал я. — Глубокий вдох.

Адвокат послушался. Вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, повторил несколько раз. Дрожь в руках стала меньше.

— Мы готовы, — сказал я уверенно. — У нас есть план, есть доказательства, есть поддержка. Что ещё нужно?

— Удача, — хрипло ответил Сюсюкин.

— Удача — для слабых, — усмехнулся я. — А мы просто сделаем свою работу.

Шаги в коридоре послышались отчётливее — тяжёлые, мерные. Они приближались к нашей камере. Ключи зазвенели в замке.

— Господа, время, — сказал охранник, открывая дверь.

Я взял пиджак с крючка, надел, поправил воротник. Сюсюкин схватил папку с документами, прижал к груди. Мы обменялись взглядами — долгими, молчаливыми. В его глазах читались страх и решимость одновременно, а в моих — пустота. Что-то высадила меня эта столица… Кивнул ему. Он кивнул в ответ. Пора.

Мы вышли в коридор. Охранник запер дверь за нами. щёлкнул замок. Звук раздался как последняя точка в этом деле.

Коридор тянулся длинной серой лентой — каменные стены, тусклое освещение, запах сырости и казённой еды. Наши шаги гулко отдавались от сводов.

— Граф, — тихо сказал Сюсюкин, когда мы шли. — Что бы ни случилось… Спасибо! За то, что поверили в меня. За шанс доказать, на что я способен.

— Ещё рано для прощальных речей, — хмыкнул я. — Сначала выиграем.

— А если не выиграем?

— Тогда вы скажете эти слова на эшафоте, — пошутил.

Сюсюкин дёрнулся, но потом тоже усмехнулся. Чёрный юмор помогал справиться с напряжением.

Мы дошли до зала суда. Массивные дубовые двери уже были открыты, изнутри доносился гул голосов. Сегодня народу собралось больше, чем вчера. Слухи разошлись по городу, все хотели посмотреть на суд века.

— Вы готовы, господин граф? — спросил охранник.

Я выпрямил плечи, поднял подбородок. В глазах зажёгся привычный огонёк — тот самый, который появлялся перед каждой битвой.