Я попытался отстраниться, вот только магическое принуждение держало крепче стальных оков. Василиса это заметила и усмехнулась.

— Я повторяю вопрос: чего тебе надо? — произнёс холодным голосом.

Слова давались с трудом. Язык плохо слушался, горло сжималось от магического давления.

— Может быть, я соскучилась? — хихикнула она своим словам, и звук этого смеха заставил мурашки пробежать по коже.

Смех был мелодичным, почти музыкальным, но в нём слышались странные обертоны — что-то металлическое, нечеловеческое. Словно смеялся не живой человек, а искусно сделанная кукла.

— Сыночек постоянно в опасности, вот недавно чуть жизни не лишился, — она провела пальцем по моей щеке, и я почувствовал, как ноготь слегка царапает кожу. — Я переживала, между прочим. Знаешь? А ты разбиваешь материнское сердечко.

Театрально схватилась за свою грудь, прижав ладонь к сердцу. Движение было преувеличенно драматичным, как в дешёвой мелодраме, но при этом её пальцы легли точно на вырез платья, подчёркивая округлость груди.

Вот же дура помешанная! Играет в любящую мать, а сама источает опасность, как змея перед броском.

— А оно у тебя есть? — улыбнулся, несмотря на магическое принуждение.

Если Василиса хочет играть в словесные игры, то получит по полной.

— Конечно… — облизнула губы.

Кончик розового языка медленно прошёлся по нижней губе, оставляя влажный след на красной помаде. Она делала это неспешно, смакуя каждое мгновение, словно дегустировала вкус предстоящего разговора.

— Я же тебя носила под ним, — её голос стал ниже, интимнее. — Рожала, мучилась. Мечтала, строила планы…

Рука скользнула с моего лица на шею, пальцы легко коснулись пульсирующей артерии. Прикосновение было нежным, почти ласковым.

— Постой! — выдавил из себя, борясь с нарастающим отвращением. — Если ты продолжишь, то я не сдержусь и заплачу…

Эта тварь играла со мной, как кошка с мышью.

— Павлуша… — снова потрогала моё лицо.

Пальцы очертили линию скул, коснулись висков, провели по лбу. Она изучала каждую черту, словно пыталась запомнить или найти что-то конкретное.

— Ты так похож на меня.

В её голосе зазвучала странная нотка — что-то между гордостью и собственничеством. Словно Василиса рассматривала не сына, а своё отражение в зеркале.

— Я? — поднял брови, стараясь вложить в голос максимум недоумения. — Не, ты меня с кем-то путаешь!

Но в глубине души понимал, что она права. Черты лица, линия подбородка, даже форма глаз — всё это досталось мне от неё.

— Мой мальчик отправляется на суд. — Василиса вдруг оживилась, словно вспомнила что-то приятное. — Решение уже принято, я могу его озвучить. Тебе интересно?