Монстры послушно отползли в углы, но дело было сделано. Девушка висела в воздухе, опутанная с головы до ног, только лицо оставалось свободным. Она покрылась льдом.

— Молодцы, ничего не скажешь, — поморщился я.

Мог бы быть хороший вечер с красоткой, которую спас. А теперь…

Закрыл дверь купе на замок и осторожно перенёс девушку на кровать. Мирослава дышала часто, но была без сознания.

Начал растапливать лёд. Капли стекали по телу девушки, пропитывая ткань халата. Белая материя намокла и стала полупрозрачной. Халат прилип к коже, обрисовывая каждую деталь фигуры. Зубы стучали, по телу пробегала мелкая дрожь. Она не пришла в себя. Значит, не маг.

Начал расстёгивать халат. Пуговицы поддавались туго — ткань разбухла от влаги. Пальцы касались мокрой материи, под которой ощущалось тепло живого тела.

Первая пуговица, вторая, третья… С каждой расстёгнутой застёжкой открывалось больше бледной кожи, усыпанной золотистыми веснушками. Халат наконец поддался. Я стянул мокрую ткань с плеч Мирославы, открыв её тело взгляду. Дыхание перехватило.

Девушка была прекрасна. Кожа молочно-белая, с россыпью веснушек, спускавшихся от лица к ключицам и дальше — к небольшой, но красиво очерченной груди. Соски розовые, твёрдые от холода. Тонкая талия переходила в мягкие изгибы бёдер. Ноги длинные, стройные.

Я жадно проглотил, молодое тело бушевало. Накинул на неё одеяло, достал зелья. Лечилка, выносливость полились ей в рот.

Пришлось отпаивать, чтобы она не умерла. Атака тварей против немага… Сам виноват, моя связь только недавно сформировалась с паучками. Нужно больше контроля, привык действовать, как со старыми.

Девушка уснула. Я посмотрел на диван рядом, лёг и закрыл глаза. Внутри такая пустота после эксперимента с залараком. Уже начал засыпать, как медсестра пришла в себя.

Мирослава села на кровати, подтянув колени к груди. Руками обхватила ноги, стараясь согреться.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я, отворачиваясь к стенке.

— Не хочу отдыхать, — возразила девушка. — Не хочу быть одна.

В её голосе слышалась мольба.

— Можно я останусь? — попросила тихо. — Рядом с вами. Мне… страшно.

Я устал. Очень устал. События последних дней навалились разом. Но была и другая потребность. Та, которую накапливал месяцами войны, стресса, постоянной борьбы за выживание. Молодое тело напоминало о себе всё настойчивее.

— Хорошо, — зевнул и закрыл глаза.

Вот только медсестра легла ко мне, натянула одеяло до подбородка. Девушка притихла на несколько минут, потом осторожно повернулась на бок.

— Спасибо, — прошептала она в темноте. — За всё.