Я встал. Рыженький и капитан ещё обменивались «любезностями». Слова летали, как стрелы, — острые, точные, безвредные. Они за это время сдружились. Пили вместе, и Дрозд в курсе, что в теле Лампы живёт старый алхимик. Узы товарищества, скреплённые выпивкой и тайнами.

— Забыл совсем! — вдруг остановился Дрозд. — Я тут кое-что тебе передать должен был.

Мужик начал хлопать рукой по своему плащу. Нервные движения, суетливые, торопливые. Затем остановился, затянулся, выпустил дым. Серое облако поднялось к потолку, запах табака наполнил помещение. Потом опять несколько проверок. Рука скользила по карманам — внутренним, внешним, нагрудным, потайным.

Он затянулся. Снова дым, глубокий вдох, наслаждение моментом. Никуда не спешит.

— Нашёл! — довольно кивнул он. — Вот.

Мне передали скомканное письмо, на котором были чёрные пятна, масляные разводы, отпечатки пальцев. Ещё и следы горения, словно о письмо тушили хобарики. Края обуглены, дыры прожжены. Бумага пахла табаком и порохом.

Посмотрел. На нём герб Османской империи — полумесяц и звезда. Золотое тиснение на красном воске.

Напрягся. У меня там нет друзей, кроме жены и территорий. Врагов — гораздо больше, особенно теперь.

Развернул. Бумага зашуршала — плотная, дорогая. Каллиграфия безупречная, каждая буква — произведение искусства.

«Непризнанный граф. Отречённый аристократ. Бунтарь».

Хорошее начало… Продолжил читать. Глаза быстро скользили по строкам. Смысл доходил постепенно, удар за ударом.

«Великий султан отменяет свой подарок. С Русской империей подписан мир. Ты больше не часть этой страны, поэтому… Решением нашего правителя мы отменяем твой титул бея, забираем земли, подаренные тебе, и не признаём брак с Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллах. Наша страна не хочет иметь дело с непризнанным графом, отречённым аристократом и бунтарём. Ты враг! Стоит только появиться на нашей земле, и тебя будет ждать только смерть, русский».

Я оскалился. Неплохо… Очень неплохо. Элегантно, эффективно, смертельно.

— Когда прислали? — спросил.

Голос остался ровным, контролируемым, несмотря на бурю внутри, несмотря на ярость, кипящую в венах.

— Недавно, — пожал плечами Дрозд. — Тогда твоего слуги не было, и я решил помочь.

Дрозд отвёл взгляд, затянулся глубже.

Вот почему император так сильно старался, чтобы я остался тут? Он думал, что я получил это сообщение и рвану к туркам.

Хрустнул шеей, позвонки щёлкнули.

Лишить меня титула? Земель? Жены? После того, как я столько сделал и вложил? Отобрать всё, что заработал кровью и потом? Хрен на весь макияж! Сжал чёрную руку — пальцы стиснулись в кулак, мышцы напряглись. Сила пульсировала под кожей.