Ничего не ответил. Божественный артефакт… Вспомнил ситуацию, при которой этот диск появился. Рух, Зло. Я схватил их, когда утаскивали. А потом тот мутный хрен пойми кто посмотрел на меня и улыбнулся. Так, стоп! Получается, всё это каким-то образом создало артефакт? А оно было богом?

— Су-ка! — выдохнул я.

Что ещё у этого мира осталось для меня? Я только с магами познакомился, которые перешли через барьер, ещё шаманизм открыл. Император — посланник, а теперь к тому же «боги» есть?

Потрёл виски. Новая информация в мою энциклопедию мира имени Магинского.

— Пока его не было, моя душа срослась с этим телом, — продолжил дядя Стёпа. — Я не хотел этого, так вышло. Души разъединились, и вот. Теперь это моё тело навсегда. Тьфу! — сплюнул мужик. — Ненавижу быть рыжим!

Объяснение, оправдание, попытка снять с себя вину или хотя бы часть её, переложить на обстоятельства.

— Нужно было тебе ковыряться? — дёрнул щекой.

Раздражение вспыхнуло и погасло. Бессмысленно, бесполезно. Что сделано, то сделано, прошлого не изменить.

Теперь ещё одна головная боль — искать тело для Лампы и перемещать его. Сука! Проблема на проблеме, задача за задачей, испытание за испытанием.

— Нужно! — кивнул алхимик. — Если бы я не понял, что это такое, то не смог тебе помочь. А так… Вон смотри, как новенький.

Гордость в голосе, самодовольство, уверенность в своей правоте. В необходимости действий, в их полезности, несмотря на потери.

— Магинский? — прозвучал рядом голос.

Низкий, хриплый, прокуренный, знакомый. Голос воина, командира, друга.

Повернулся. На меня смотрела небритая рожа и курила. Дрозд. Всегда небрит, всегда с флягой, всегда с самокруткой. Вечный, неизменный.

— Я тебе сколько раз говорил, что у нас в лаборатории нельзя курить? — возмутился дядя Стёпа. — Тут стерильные условия!

Голос поднялся на октаву. Брови сошлись на переносице, руки взметнулись в воздух. Театральное возмущение, профессиональная гордость.

— Ой, иди в жопу! — махнул рукой с флягой Дрозд.

Беззаботно, легко, привычно. Старый спор, ритуальный танец. Они проходили через это десятки раз.

— Стерильные, ага… Да у меня во рту чище, чем тут.

Ухмылка растянула потрескавшиеся губы. Дрозд обвёл взглядом лабораторию. Столы с инструментами, колбы с жидкостями, пятна на полу, кровища, куски монстров рядом — не самое чистое место.

— Так ты спирт постоянно пьёшь! — повысил голос рыженький. — Ещё и труп ходячий…

Щёки алхимика покраснели, жилка на виске запульсировала. Руки сжались в кулаки, и настоящее раздражение прорвалось сквозь показное.

— Охренеть! — глаза мужика расширились. — У тебя рука чёрная…