Фёдор стоял, опустив голову, — выглядел сейчас, как нашкодивший ребёнок.

— Хватит! — прервал я поток ругани.

На меня уставились: Витас — с недоумением, Медведь — с облегчением.

— Слушай мою команду, — продолжил твёрдо. — За алхимиками глаз да глаз, никогда их не оставляйте одних. Если они работают ночью, вы с ними. Охраняете ангар и внутри. И в случае чего защищаете.

— Есть! — вытянулся Витас, словно проглотил штык.

— Господин! — раздался зычный голос Борова издалека.

Земля задрожала. Громила нёсся ко мне, как взбесившийся носорог. Люди шарахались в стороны, освобождая дорогу. Его массивная фигура в прожжённом фартуке приближалась, сотрясая почву при каждом шаге. Наконец, он остановился, тяжело дыша.

Боров перевёл дух, его глаза за тонкими стёклами очков возбуждённо блестели. Он огляделся по сторонам, словно проверяя, нет ли лишних ушей. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже чёрную полосу.

— Павел Александрович, — произнёс с таким видом, словно только что изобрёл бессмертие. — Готово!

— А? — приподнял я бровь, разглядывая сияющую физиономию кузнеца.

— Ну, то, что вы просили, — подмигнул он с загадочным видом.

Повисла пауза, пока я пытался сообразить, о чём это Альберт и почему такой счастливый.

— Рука! Она готова, — выпалил Боров.

— Рука? Боря? — наконец дошло до меня.

— Да! — кузнец расплылся в довольной улыбке, его усы встопорщились. — Я торопился. Вы же знаете, что недавно Борька чуть не повесился?

— Что? — встрепенулся от столь неожиданной информации.

— Ну, я ему рассказал про руку. Взял мерки, мы с ним выпили, по душам поговорили. Вот… — Боров шумно вздохнул, его массивная грудь заходила ходуном. — И он такой: «Я бесполезный». А я ему: «Да чё ты за чушь несёшь!» Ну, мы поборолись.

— Стоп! — поднял руку, чувствуя, как начинает пульсировать в висках. — Он жив?

— Да! Остался у меня в ангаре, и мы спать легли. Просыпаюсь, а Борис в петлю. Я испугался, ну и дал ему, — Боров виновато потупился.

— Что дал? — процедил сквозь зубы, едва сдерживая раздражение.

— В морду, — признался кузнец. — Но не рассчитал силы. Его вырубило, и до сих пор он без сознания.

— Пойдём, — резко развернулся я в сторону ангара.

Альберт плёлся следом, словно нашкодивший медведь, и без остановки бубнил, что старался как лучше, не хотел делать больно, а только помочь. Я молча кивал, думая о том, что водитель действительно совсем расклеился.

Толкнул дверь ангара и застыл на пороге. Время словно остановилось, когда я увидел, как Боря одним движением отсекает голову какому-то мужику. Тесак в его руке отливал синевой — явно из когтя водяного медведя. Голова с влажным чавканьем покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след, будто жуткую подпись.