— Уже второй акт? — спросил я сам себя, продолжая жевать.

Новый «персонаж» отвесил подзатыльник рыженькому. Паренек тут же уронил сверток, а сам рухнул на землю.

Мужик схватил его за волосы, рывком поднял на ноги и начал трясти. Рыжий дрожал от страха. Он явно был напуган до чертиков. Начался словесный поток, где один орал, а другой лишь оправдывался.

Пирожки закончились. Я поднялся и нашел полотенце, чтобы вытереть руки от жира. Размышлял, вмешиваться или нет.

Когда вернулся к окну, спектакль продолжался. Мужик по-прежнему орал, а паренек пытался что-то сказать, дрожа всем телом.

— А не прогуляться ли мне? — произнес я вслух. Чувствую, что вечерний воздух может пойти на пользу.

Я прошел через кухню и попал в складское помещение, а затем в коридор. Открыл дверь и оказался на улице. Потянулся, наслаждаясь теплым ночным воздухом. Люблю лето.

Услышав, как раздаются сдержанные крики, я направился вперед. Когда я вышел к тем двоим, крупный мужик продолжал поучать паренька.

— Ты меня не услышал? — рявкнул он. — Да ты вообще понимаешь, что будет, когда господин узнает? А⁈

Удар. Паренек зашипел от боли.

— Отец, прости! Просто я… — забормотал он.

— Заткнись! — снова рявкнул мужчина, сжав кулаки. — Сколько я тебя учу, а ты все такой же бестолочь! Да еще и вор!

— Я не украл! — начал пищать тот, покрываясь испариной. — Это выбросили, я забрал. Клянусь!

Очередной удар. Пацан захлюпал. Он пытался заговорить сквозь руку, которую отец прижал к его рту.

— Не помешаю? — неожиданно спросил я и подошел достаточно близко. Они так увлеклись своим конфликтом, что меня даже не заметили.

Мужик резко обернулся. Его лицо пошло пятнами от ярости.

— Что⁈ — возмутился он. — Кто ты такой и что тебе надо?

Сложив два и два, я вспомнил, как Виктория называла имя своего мужа. Решил использовать это.

— Павел Александрович Магинский, — с легкой улыбкой произнес я, кивнув в сторону мужика. — Прошу любить и жаловать.

Его глаза расширились, а затем он проглотил комок в горле.

— Г-г-господин? — пробормотал он, уставившись на меня. — Что вы тут делаете так поздно? Мы вас потревожили? Простите, я просто… воспитывал сына.

Он резко отпустил парня, который мгновенно согнулся и тихо заскулил.

— Господин… — промямлил малец, трясущийся, словно осиновый лист. — Простите нас… Мы не хотели вас тревожить.

— А имена у вас есть? — спросил я, слегка прищурившись.

— Да, господин, — мужик поклонился. — Я Самсон, а это мой сын — Евлампий.

Я едва сдержал улыбку. «Евлампий… Вот это редкое и уникальное имя», — подумал я.

— Не против, если я с Евлампием поговорю? — кивнул на паренька, который весь сжался от страха.