«Не неси чепуху, — тут же отозвался Кактус, демонстрируя свою лапу с когтями. — Лекарство одно — смерть».

— Ты сможешь приехать? — тут же заговорил Вадим, но вполне себе своим голосом и без рыков. Приноровился, что ли? — Я у бабушки ещё живу… нам бы повидаться, может, ты сможешь меня понять…

— Что именно понять? — спросил я, когда пауза затянулась.

— Меня. Нового меня и мою болезнь. Сложно объяснить…

Ответа он не дождался. Пробормотал, опять же, со странным рыком: «Жду тебя», и повесил трубку.

Я смотрел на кота, он смотрел на моё изумлённое лицо. Искра, буря, безумие и полная тишина, которую Кактус первым и нарушил.

— Значит так, Ярослав, — он вернулся в комнату, запрыгнул на кровать и почесал себя за ухом. — Собирайся, приводи себя в порядок и выезжаем. Но вдвоём, понял меня?

— Почему вдвоём? — уточнил я у него.

— Я, по крайней мере, смогу определить, когда у него окончательно под воздействием изменений сорвёт крышу. Его рыки слышал? — в ответ я лишь кивнул. — Умничка. Вот это и есть борьба его организма. Он и так, если я всё правильно услышал, еле-еле контролирует речевой поток. Увы, разумных диких до него я ещё не встречал. Точнее, диких, способных сохранить человечность. Но как показывает практика и если судить по услышанному, он ещё борется.

— Что ты предлагаешь сделать? — тяжело вздохнул я, принимая его слова.

— Убить, — махнул из стороны в сторону хвостом Кактус. — Перед этим можно втереться в доверие, что ты ему поможешь, что ты его понимаешь. Смекаешь?

Меня искренне возмутила его фраза «втереться в доверие». Я ещё нож в спину лучшего друга не… вставлял.

— Лучший друг — лучшему другу рознь. Я вообще не понимаю, как ты можешь так спокойно его жалеть, после всего того, что он сделал. Тебе напомнить твою сестру? — продолжил настаивать на своём кот. — Или, может, ты забыл, что случилось в твоём институте?

— Не стоит, — отмахнулся я, глазами выискивая джинсы и футболку. — Надо будет… сразу убью. А так, я бы хотел с ним поговорить. Возможно, понять.

— Но зачем⁈ — глаза Кактуса расширились до неузнаваемости. — О чём с ним говорить? Он сам тебя зовёт, и явно не для помощи и пожрать хочется, ибо бабку и папашку он уже загрыз в приступе голода.

— А может, и нет! — воскликнул я. — Может, он действительно борется и сможет побороть свои изменения.

— Ага. Станет мутантом и будет бороться с другими дикими, — искренне засмеялся кот. — А нет, ещё лучше! Он создаст реабилитационный центр для диких. Только вслушайся в эту чепуху! Ярослав, он… он мёртв для тебя как друг. Пойми ты это! С момента его становления диким он больше не тот, кем ты его знал. И чем раньше ты это поймёшь до нашей поездки, тем больше шансов, что это ты его убьёшь, а не он тебя.