— Либо, не стоит даже начинать.

— Тебе прекрасно известно, почему я согласилась на этот союз. Не строй из себя благородство, давая мне выбор без выбора, — сжимаю и разжимаю кулаки. Пытаюсь быть такой же холодной и безразличной к его словам, к нему самому, но всё же мне плохо даётся самоконтроль.

Он лениво возвращается ко мне. Перекладывает палец к нижней губе и будто задумавшись, бьёт по ней пальцем несколько раз.

— А если я скажу, что сделаю всё, что обещал. Избавлю твою семью от мексиканцев, подниму и верну ваш бизнес. И даже налажу поставки. И всё это сделаю, даже если ты не выйдешь за меня замуж?

Округляю глаза, выпрямляюсь и откровенно разглядываю его лицо. Ищу подвох.

А что, так можно было?

Скрещиваю руки на груди и сама подхожу к нему ещё на шаг, теперь нас разделяют считаные сантиметры. Вздёргиваю подбородок, чтоб смотреть ему прямо, в его наглые и холодные, голубые глаза. Наверно, это единственное, что мне нравится в нём. Его цвет глаз. Хочу себе такие.

— И в чём подвох? С чего такое благородства, от криминального авторитета?

Он ухмыляется и, поднимая свою широкую ладонь, проводит ею по моим волосам, от самой макушки и почти до конца. А волосы у меня длинные, густые, почти до поясницы. Я не отклоняюсь, терплю. Хотя каждая клеточка кричит мне понадавать по этой наглой руке.

Вот мы же вроде серьёзно разговариваем! Какого хера он меня опять гладит? Нравлюсь всё же? А по лицу не скажешь.

— Нет подвоха. Я просто держу своё слово.

Дверь распахивается, и в комнату влетает Адам. Весь запыхавшийся и красный, будто стометровку бежал.

— Джинн, груз… — хватает ртом воздух, поэтому говорит чуть запинаясь, — Твой груз…мексиканцы…

Больше Джинн слушать не стал и даже не задал ни единого вопроса. Склонился к моему лицу. Быстро поцеловал, будто обжёг меня, ещё и прикусил немного нижнюю губу, вдохнул мой запах с волос и прошептав: «Думай, у тебя две недели». Развернулся, бросил на ходу Адаму следовать за ним. Они, наконец, оставили меня одну.

А я, может быть, и в шоке была, такому вторжению, как Адама, так и снова поцелую, но дико уже снова ненавижу этого Джинна, вытирая губы, параллельно проклиная мексиканцев. Всё из-за них! Так бы просто бы убила его и всё: ни нервов, ни жертв, ни уж тем более этого странного чувства, что Джинн и правда может меня отпустить. Почему я вдруг верю убийце?

Нет, уж, милый, у меня другая цель. Убить тебя, отомстить за смерть дорого мне человека. Поэтому я обязательно воткну тот самый нож в твою спину. И сделаю это именно тогда, когда ты будешь мне доверять, когда подпустишь максимально близко. Ты заслуживаешь самого ужасного предательства и смерти. Это твоя кара, за содеянное.