Манит указательным пальцем, чтоб подошла ближе.
Оба не разрываем контакта глазами. Воздух всё больше становится под напряжением. Разряды так и бьют при каждом моём шаге к нему.
Подхожу почти вплотную и останавливаюсь. Его аура давит на меня, хочется подчиниться и опустить глаза в пол. Но не делаю этого, держусь. Кажется, я окончательно протрезвела, не осталось даже лёгкого флёра.
Аккуратно проводит по волосам, а потом зарывается рукой на затылке, легонько их сжимая. Толкает меня резко на себя.
Теряюсь, но всё же смотрю на него. Любуюсь этой голубизной. Кажется, вокруг лишь жуткие тени и только эти глаза как свет в тоннеле.
Целует. Грубо. С диким нажимом, давя прям на затылок и сжимая волосы сильней. Не чувствую боли, даже если она есть. Слишком сильный и бурный напор, для такого холода, что был в его взгляде. Кажется, будто он себя сдерживал, а теперь сорвался.
Как дикий волк, был на цепи, а теперь почувствовал вкус свободы. Шершавые, горячие пальцы проходятся по нежной коже талии, запуская горячие искры, что доходят до низа живота и начинают там разгораться. Медленно ведёт по позвоночнику наверх и расстёгивает бюстгальтер.
Не могу вздохнуть или возмутиться, его губы жадно впиваются и даже кусают. А воздуха настолько мало, что, кажется, он не хочет им со мной поделиться. Пытаюсь отвечать, показать, что готова, так сказать, к перемирию, но он не дает мне сделает даже это. Полностью контролирует, что остаётся только подчиниться.
Ноги подкашиваются. И так то они плохо меня держали, а тут решили совсем отказать. Хватаюсь за ворот рубашки, чтоб не упасть окончательно. Задеваю руками грудь и ощущаю, как она вздымается, от его безразличия ни остаётся ни следа. Покрайней мере, я больше его не ощущаю. Слышно, как его сердце скачет в его кольчуге из мышц, как ритм его сердцебиение сливается с моим.
Неужели вот так становятся одним целым? Когда на двоих одно дыхание, один ритм? Когда грубые руки кажутся самыми ласковыми и ты нуждаешься в них. Жаждешь, желаешь, чтоб не отпускал.
Какая дебильная мысль промелькнула! Какой одним целым!
Стоит бюстгальтеру упасть, как он прижимает меня к себе крепче, и от неожиданности хватаюсь за его плечи.
Мои сосочки налились и стали твёрдыми. Касаются его рубашки. Ткань мешает, будто царапает их.
Вопреки всему, я не замерзаю, а наоборот разгораюсь всё сильней. Будто была лишь маленьким угольком, а теперь уже похожа на пожар. Внутри меня то же самое. Всё кипит, плавиться и одновременно сопротивляется. Но чем медленней он гладит мою спину. Его руки, проходиться по бедру вниз, тем туманней становится сознание.