— А что, если я не убивал твоего отца, Мина, — его шёпот жалит моё ухо и сознание. Сильнее, чем самый опасный яд. Тело как струна моментально напрягается.

— Что если…я, наоборот, пытался спасти его. Но не смог. И, умирая, он потребовал дать ему слово. Найти и защитить его единственную дочь…

Гром среди ясного неба. Вот как звучат его слова. А объятья не дают сосредоточиться. Не могу понять, он предполагает или утверждает.

Давлю руками на его грудную клетку, чтоб отпустил. Дал мне отстраниться и посмотреть в его наглую рожу. Что возможно сейчас врёт.

Только вот…зачем? А-а-а… он же любит…но всё равно, мне кажется, это сейчас незначительным доводом. Даже слабым.

Он выпускает. Больше не удерживает. Я не отхожу далеко. Хочу видеть его лицо, глаза, что сейчас излучают неописуемое спокойствие и даже…нежность?

Что ты так сморишь на меня? Почему столько понимания в этих голубых глазах?

— Ты врёшь мне… — еле шевеля губами, произношу и сама понимаю, насколько нелепо они звучат.

— Нет, Мина.

Он сам отходит от меня, лишая меня того единственного контакта, по которому я хотела увидеть правду.

Он отходит к дальней стене и садиться на широкий диван. А меня обдувает ветер и заставляет поёжиться.

Наблюдаю за тем, как устало запрокидывает голову и шумно, с облегчением выдыхает. Каждая мышца на теле расслабляется. Кажется, теперь этот тигр полностью в гармонии.

Я не шевелюсь, просто боюсь разрушить тот момент, что сейчас тонкой нитью доверия и правды летает в воздухе.

— Шесть лет назад я ещё был никем. Обычной шестёркой в братстве Джонатана. Но меня всё же отправляют на задание в Италию, по сути, по одной причине. Я знал итальянский. Хреново, конечно.

Ухмылка разрезает воздух. Он поднимает голову и смотрит уже теперь на меня.

— Но пока был в твоей стране, подтянул язык хорошо. И во время одной из перестрелок к нам неожиданно подтянулись совершенно мне незнакомые люди. Это был твой отец. Он, по сути, пошёл принять товар и проверить поставку.

— Наши разборки его не касались, но мы перекрыли ему доступ своими разборками, а ещё привлекали внимание. Он решил быстро разобраться. Тем более мы были на его территории.

— И вязавшись в перестрелку, он пострадал. По сути, это была случайность, Мина. В действительности. Роковая случайность. Мексиканцы не убивали твоего отца, и я не убивал. Когда я понял, что это хозяин территории, на которую мы посягнули. То сразу же принял его сторону. Мы вместе справились с другим кланом, и я всё объяснил твоему отцу. По сути, он уже собирался даже отпустить меня. Но пришла подмога, того клана. И перестрелка началась заново. В тот момент были в меньшинстве и не готовы. Твой отец, отчего-то в тот момент относя ко мне как к сыну. Мы слаженно работали. Но всё же одну пулю он пропустил. Я тогда добил ублюдков. И он уже умирая. Сказал, что я обязан стать главным. А ещё должен ему пообещать. Если честно, мне кажется, он словил ту пулю не случайно. Возможно, в тот момент он прикрыл меня собой. Поэтому я даже не стал раздумывать. Дал ему слово. Пообещал. Помню его последние успокаивающие слова, что он бы всё равно умер. Он болел раком, Мина. И готовил, твоего старшего брата стать главой клана. Я не знаю, почему им стал твой дед. И не понимаю, почему ты думала, что его убил я. Но даже если бы ты не стала моей женой, я бы действительно помог твоей семье из-за данного слова. Потому что обещал.