Как же до безумия я хочу его обнять.

Это открытие прострелило сознание, и я готова была захныкать. Чёрт!

— Всё хорошо, Мина. Не нужно было меня ждать. Мы ведь делаем лишь видимость.

Не открывая глаз, устало проговорил. А мне тут же ему врезать захотелось.

Я и не ждала тебя!

Ага, Мина, кого ты обманываешь?

— Завтра в двенадцать часов вылет, поэтому будь готова к девяти утра. Твои родные уже тебя ждут.

Что это значит?

— А ты не полетишь? — сердце так глухо и часто забилось, что, кажется, о рёбра бьются в истерике.

— Нет. — он поднял голову и посмотрел на меня своим океаном, с тёмной бездной.

— У меня здесь много дел, Мина. Да и я тебе там не нужен. Лис встретит и всё сделает красиво. Все остальные кланы, будут думать, что ты просто приехала повидаться с родными. Я приеду уже к разводу, через несколько месяцев.

Всё царапается и кусается, кажется, мои раны наносятся изнутри. Будто там сидит мелкий зверь и рвёт клетку на части.

Я плюхаюсь в кресло напротив и судорожно впиваюсь пальцами в плед, крепче укутывая себя. От его слов холодно.

— Ты хочешь избавиться от меня, — произнесено с обидой в голосе, но мне и правда обидно, даже скрывать не собираюсь.

Не смотрю на него, упираюсь взглядом в брусчатку под ногами.

Возня. Джинн встал и подошёл ко мне. Стараюсь не смотреть и упрямо пялюсь вниз.

Лишь сильнее прижимаю плед к себе. Вот же чёрт! Только слёз мне не хватает. Но обида так жжётся в груди, что разъедает.

Присаживается передо мной на корточки и поддевает подбородок пальцами, крепко, но аккуратно держит, заставляет смотреть на него.

— Мина, ты думаешь, мне легко каждый день смотреть на тебя, не имея доступа? — тихий и спокойный голос разрывает тишину и ветер, что треплет мои волосы. — Я каждый день сдерживаю себя, чтоб не прижать тебя, чтоб не впиться в твой рот и не начать срывать одежду.

Он проводит второй рукой по моим волосам и начинает перебирать пряди.

— Это для твоей же безопасности и, чтоб моя крыша уже окончательно не поехала, — хмыкает своим словам и улыбается, заглядывая в мои, кажется, уже наполненные влагой взглядом.

Потому что его слова заставляют таять, и он у меня расплывается.

— Тогда почему отпускаешь? Почему не борешься? — ой, как же плаксиво-то вышло.

Но мне уже всё равно, я просто рвано выдыхаю.

В его глазах загораются огоньки, и, кажется, маленькие бесенята начинают танцевать танец лукавства и коварства.

Он без слов склоняется ко мне ближе и шепчет уже в губы:

— Мне нужно было разрешение. Потому что, силой я уже пробовал, ты брыкаешься и фырчишь словно тигрица, а я не хочу заставлять, я хочу любить, Мина, но и жду ответную любовь.