Одновременно продолжается бой между линейными крейсерами на осте — там ситуация также изменилась. Битти держит свой флаг на «Принцесс Ройял», за ним отходят «Индомитебл» и «Тайгер», довольно активно отстреливающиеся от преследующих четырех германских линейных крейсеров, два из которых — «Зейдлиц» и «Дерфлингер» — основательно потрепаны, со следами бушевавших на них пожаров. И в любой момент в схватку могут вмешаться броненосные «каунти» Пэкинхема — на каждом из трех его крейсеров типа «Девоншир» по четыре 190 мм и полдюжины шестидюймовых пушек. В бою даже с одним гросс-крейсером данной троице достанется крепко. Но вот расправится с любымсильно поврежденным неприятельским кораблем они, навалившись втроем, смогут, вполне по силам такой подвиг.
— Пора заговорить пушкам, — броневая дверь с лязгом закрылась, отсекая находящихся в коробке из стальных плит людей от внешнего мира. И пусть в узкие прорези броневой рубки светило солнце, но сотрясение корабля свидетельствовало о первом сделанном залпе. Впрочем, немцы не остались безучастными. Через минуту флагманский броненосец был окружен всплесками от падающих германских снарядов…
— Кроссинг Т…
Старый адмирал равнодушно взирал на разгоравшийся в корме пожар. Его флагманский корабль был обречен — с рухнувшими трубами и сбитыми мачтами, с одной-единственной действующей башней 234 мм пушки по левому борту и несколькими шестидюймовыми орудиями, еле ползущая на восьми узлах дымящаяся развалина, бывшая два часа тому назад щеголеватым, с отлично обученной командой, броненосцем. Теперь для его «Короля Эдуарда» осталось только одно предназначение — принять на себя все вражеские снаряды, и позволить хотя бы трем кораблям его отряда прорваться из смертельно опасного капкана. Так поступают волки — чтобы вырваться из ловушки серые хищники порой способны отгрызть сами себе лапу, попавшую в крепчайший зажим стальных клиньев.
Для Брэдфорда все стало предельно четким какой-то час назад, когда с северо-востока стали наползать черные дымы. Вначале он, было, обрадовался, приняв их за подходившие крейсера, но поступил доклад с эсминцев — опознали в подходивших кораблях «угольные» линкоры кайзерлихмарине.
И все — никаких надежд на судьбу!
Фортуна — дама капризная, и она повернулась как раз тем местом, которое в приличном обществе джентльменам не принято показывать, но морякам в бою — запросто!
Флот Линейных Крейсеров и поддерживающая его 3-я эскадра угодили в чудовищную ловушку — доклад «комнаты 40», полученный им перед выходом из Росайта, либо ошибочный, или построен на подсунутой германцами дезинформации. Все 16 линкоров Хохзеефлоте сейчас были перед ним — при двукратном перевесе в числе вымпелов, тевтоны имели полторы сотни крупнокалиберных орудий, втрое больше, чем на его эскадре, включая присоединившийся «Лайон». Можно было бы бросить израненного «льва», сняв с него команду и попытаться прорваться на север — но бегство не в традициях Королевского флота. Единственное, о чем старый адмирал не предполагал, так это того, что немцы удивительно быстро реализуют свое огневое преимущество, охватив голову его колонны, как удалось адмиралу Того с русской эскадрой Рожественского в Цусимском бою.