ей обратно. Она смотрит на меня, глаза сверкают превосходством. – Пожалеете, – говорит она. Я киваю. – Да, я понимаю, о чем вы. На следующее утро я выхожу одна в холодный рассвет. По всему телу прокатывается тихий восторг, когда я смотрю, как небо разгорается ярким пламенем. Этот край пронзительно прекрасен – в нем так много простора между небом и землей. Я иду к Большому дому и вхожу в просторную гостиную с роялем, топчаном и картиной Макса Вебера. В комнату входит Тони и садится в кресло рядом со мной. Мы без слов стали друзьями. Он отвозит нас на забеги в пуэбло: юноши раздеваются до набедренной повязки и бегут в парах по двое. На них мокасины, перья, бусинки, колокольчики и боевая раскраска. Старики, завернувшись в черные шали и одеяла, стоят по бокам от бегущих и подбадривают их криками, небо оглашается стариковскими голосами и шлепками стоп о землю. Я смотрю вдаль, туда, где за пуэбло начинается пустыня. Удивительно, что настолько простая и бесспорная вещь, как открытое пространство, способна все расставить по своим местам и вернуть мне себя. Я думаю о Стиглице, и меня, будто ножом, пронзает страх: если начать поддаваться этому чувству, то моего падения не остановить. Я оставлю свою жизнь позади и никогда не вернусь. Бек и Тони, как и было обещано, учат меня водить. – Я для этого не гожусь, – говорю я, когда нечаянно задеваю ручку переключения передач и нас отбрасывает назад. Бек рассказала ему, что Стиглиц придумал мне прозвище Старое Воронье Перо, и теперь Тони называет меня Миссис Воронье Перо. Он старается быть терпеливым. Его тихий голос повышается, только когда я слишком резко жму на газ и мы безудержно дергаемся вперед. Он показывает, как пользоваться педалями сцепления и тормоза, но на четвертом заезде, когда я врезаюсь в стойку ворот, качает головой и разворачивает автомобиль обратно – туда, где ждет Бек. Там он выходит и говорит, что больше со мной в машину не сядет. Таким образом эстафета переходит к Бек, и мы с ней носимся по бескрайнему бездорожью. Холодный стремительный воздух выдувает из головы все мысли. Я краем глаза замечаю вдалеке мертвое дерево. – Поехали туда! – восклицаю я и выворачиваю руль. Автомобиль резко меняет направление и летит капотом на то самое сухое дерево. – Джорджия, помедленнее! – кричит Бек, но я смеюсь над ее страхом и еду еще быстрее – просто немыслимо, насколько я сейчас в своей тарелке. Мир потоком катит сквозь меня со всей его дикой восхитительной безрассудностью, небо проносится мимо. Я лечу, я свободна. Я