— Мы — нет, но вот напарник ваш на Вербовском уже бывал однажды и интересующий вас опыт имеет. Однако и это еще не все, — вздохнул Ренат Маратович. — Грибники грибниками, но в последнее время в тот район по причинам мне не известным зачастили гвардейцы. Шастают по Вербовскому небольшими группами, человек в пять-шесть, и складывается такое впечатление, будто что-то они там ищут. Причем крутятся как раз неподалеку от места, нас интересующего, — от онкологической клиники. Меня это, признаться, немного нервирует. А ну как они внутрь полезут?

— Не думаю, что у этих остолопов мозга хватит под слоем пыли медицинский прибор опознать.

— Да им опознавать и не надо. Они же все подряд тащат. А то и поломают еще. В общем, нельзя с этим делом затягивать. Как, возьметесь?

— От цены зависит.

— Я готов заплатить два золотых.

Стас хмыкнул и помотал головой:

— Это несерьезно. Ну, посудите сами, — начал он загибать пальцы, — я в компании незнакомого мне человека должен лезть черт знает куда, мимо этих мутантов или кто там они, хрен разберет; найти какой-то прибор среди кучи всякой рухляди, погрузить эту тяжесть себе на горб и в таком положении пробираться назад по оврагам, рискуя быть сожранным этими вашими грибниками. И все это нечеловеческое счастье за два золотых? Нет. Четыре — вот реальная цена.

Ренат Маратович скривился и снова заерзал на кушетке.

— Ладно, дам два золотых и еще тридцать серебром.

— Три и тридцать.

— Два и пятьдесят. Не забывайте, что я оказал вам услугу и помог с пропуском.

— По рукам.

Стороны скрепили договор рукопожатием, и Хигматулин перешел к следующей части своего коварного плана:

— Ну, раз все спорные моменты улажены, тогда, наверное, вам надо бы с напарником своим встретиться. Он в двенадцать часов будет возле южной проходной ждать, с внешней стороны. Не опаздывайте.

— Я приду. Ренат Маратович, если не секрет, а зачем вам этот прибор понадобился?

Хигматулин заговорщически улыбнулся и, мечтательно глядя в потолок, причмокнул:

— Клинику свою открыть хочу. Мечта у меня такая есть. Чтоб самому себе хозяином быть, чтоб никакая сволочь надо мной не стояла. Обследования проводить буду, диагнозы ставить, лекарства готовить и продавать. Надоел этот балаган сумасшедший, покоя на старости лет хочется, размеренности. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул Стас. — Только вот, чтоб самому себе хозяином… это сомнительно. Сверху всегда кто-то будет. Ладно, пойду я. — Он встал и снова пожал Ренату Маратовичу руку. — Надеюсь, что скоро увидимся.

— И я надеюсь, очень надеюсь.

Стас вышел на улицу и одернул левый рукав — без пятнадцати девять, до двенадцати еще уйма времени. Он немного постоял, глядя на серое кирпичное здание госпиталя и крутя в голове варианты использования оставшихся трех часов, сориентировался по столбу черного дыма, который густыми клубами поднимался над рубероидным заводом, и зашагал к гостинице.