— Не может быть! — пропела хозяйка, осторожно извлекая пистолет. — Прохор, взгляни-ка.

Стас только сейчас обратил внимание на то, что в помещении находился еще один человек. Здоровенный мужик в бронежилете поверх зеленого камуфляжа и с АКСУ наперевес поднялся со стула в своем темном углу и вразвалочку подошел к прилавку. Он взял в руки предмет ангельского восхищения, повертел его с видом маститого знатока и удовлетворенно хмыкнул:

— Си девяносто шесть, он самый. Это ж надо! Каким ветром его сюда занесло? Эту модель германская армия для своих офицеров в Первую мировую закупала. Девятимиллиметровый. Отличная штука. В свое время ему по точности равных не было, да и сейчас он «Глок» твой любимый за пояс заткнет. На раз-два уделает фигню пластмассовую. Но уж тяжел больно, зараза.

— Ну-ка дай сюда, — потребовала хозяйка и, заполучив маузер в руки, принялась тщательно его осматривать.

Стас наблюдал, как ее милые ухоженные пальчики щелкают предохранителем, передергивают затвор, жмут на спусковой крючок, очаровательно белея от прилагаемых усилий. Как они проходятся ноготками по ребристым деревянным накладкам, пробегают подушечками по рельефным буковкам над рукояткой, как нежно поглаживают длинный черный ствол… И с каждым новым их движением, казалось бы, уже сформировавшееся мнение, говорящее: «Сука натуральная, жадная, самодовольная и, скорее всего, фригидная», стремительно менялось на совершенно иное, шепчущее: «Ангел. Посмотри, она же ангел — милая, нежная, чувственная».

— Сто пятьдесят, — вдруг резко вернула хозяйка мысли Стаса назад в земное русло.

— Да вы что⁈ У вас вон «Гроза» сто двадцать стоит, — кивнул он в сторону автомата на стене и снова перевел взгляд на маузер. — Это ж раритет! Коллекционная вещь, в прекрасном состоянии. Меньше двух сотен он стоить просто не может.

Краем глаза Стас заметил, как Прохор поджал нижнюю губу, вытаращил глаза и активно закивал хозяйке.

— Нет, — решительно покачала она головой. — Сто шестьдесят — это мое последнее слово.

— Не смешите. — Стас взял с прилавка маузер и сунул его в кобуру. — В городе я его за двести пятьдесят продам.

— В городе? — усмехнулась хозяйка, продемонстрировав ряд ровных белых зубов. — Ну что же, удачи вам.

Стас молча запихал пистолет в рюкзак, закинул тот за спину, развернулся и уверенно пошел к двери.

— Да, кстати, — раздался позади приятный женский голос. — Мы открыты до восьми вечера.

«Вот стерва, — размышлял Стас, шагая вдоль стены. — И откуда только такие берутся? Бля, эта сучка что, думает, я к ней прибегу сейчас? Нашла еблана из деревни. Хе, сто шестьдесят. Вот ведь курва. И уперлась-то как! Знает, сука, что раз я к ней с товаром пришел, стало быть, в город меня не пускают. Чертова баба. Кто ей вообще к оружию разрешил прикасаться? Блядь! Почему все кругом занимаются не своим делом? Шла бы лучше на ферму коров за титьки дергать, там больше пользы принесла бы. Куда мир, блядь, катится?»