Дорога уходила вдаль, магиня шла впереди, будто указывая путь, а Марья просто поражалась — звёзды сияют, вокруг Пространство, а она жива. Ваня же понимал, что это или какая-то иллюзия, или просто необъяснимое явление. Но вот именно уговаривавшая их, а не заставившая — хотя точно могла — магиня удивила уже его. Неужели она сказала правду?

Дорога закончилась странной дверью — деревянной, окованной железом. Она немедленно распахнулась перед ними, явив небольшой коридор и сморщенного представителя расы аборигенов в этом самом месте. Взглянув на вошедших неожиданно цепким взглядом, сморщенный представитель вздохнул.

— А это какая раса? — вслух удивилась Марья.

— Людская, — объяснило новое действующее лицо. — Я старый просто.

— Старый? — непонимающе посмотрела на него девочка.

— Вам расскажут, — ещё раз вздохнул сморщенный «людь». — Ты бы, Кикимора, лекарей позвала. А вам надо туда, — показал он на очередную раскрывшуюся дверь.

Старый «людь», как и Кикимора Александровна, очень хорошо защищал голову, отчего Ваня приуныл. Оставалась надежда только на оружие, но шансов при работе таким древним вооружением почти не оставалось, поэтому нужно было просто подчиниться. Марья же надеялась лишь на то, что их если и убьют, то быстро, не мучая. И эта надежда очень явно читалась на её лице.

Переглянувшись, напарники, поправив ремень оружия, шагнули вперёд, в тёмное помещение. Ночное зрение не подвело и на этот раз, позволяя увидеть отсутствие любых форм жизни внутри. Стоило только войти, как загорелся ровный синий свет, освещая почему-то только их. При этом ближайшей ассоциацией пришёл на ум так называемый «контроль здоровья», после которого была возможна отбраковка и утилизация. Именно поэтому, когда исчезла одежда, Марья даже не вскрикнула — процедура представлялась девочке хорошо знакомой, но вот появление одежды взамен старой удивило. С глухим звоном у ног приземлился и набитый чем-то мешок.

В это самое мгновение, не дав сосредоточиться, открылась следующая дверь прямо перед ними. Проём казался каким-то очень ярким. Обнаружив, что одежда на них обоих изменилась, Ваня, тем не менее, принял это как неизбежное зло. Взяв Марью за руку и подхватив мешок, он двинулся вперёд, застыв на пороге: перед ним и напарницей открылся совершенно необыкновенный вид. Они оказались на обзорной палубе, судя по конструкции, а перед ними расстилался… город. Как будто пришедший из совершенно другого времени, этот город притягивал их, поражая своей необычностью.

Едва оторвав взгляд от вида города, Ваня осмотрел себя и Марью. На девочке был необычного вида балахон, а на нём… название одежды в голову не приходило, так как не имело аналогов в памяти. Пожав плечами, Ваня закинул на плечо потяжелевший мешок.