— Вань, помоги балахон снять, — попросила Марья, которой в этой одежде было некомфортно.

— Конечно, — согласился уже раздевшийся мальчик, поняв её ощущения.

Обнажённость его не заботила, малыши в таком виде были большую часть времени, поэтому стеснение у обоих отсутствовало. Внимательно осмотрев Марью, Ваня отметил, что заживление почему-то замедлилось. Аналогичная ситуация наблюдалась и у него. Это следовало обдумать, потому что подобное было не слишком обычно. Раны и полосы выглядели так, как будто времени после их нанесения почти совсем не прошло, что косвенно подтвердилось во время раздевания. Потревоженный след закровоточил, и его пришлось заживлять магией, что получилось не слишком.

Благодарно кивнув, девочка вернулась к странной выданной им коробке, а Ваня улегся на мягкую кровать, глядя в потолок. Жизнь совершила новый поворот, и к добру ли он случился, должно было показать время. Пока можно было просто отдохнуть и попробовать подлечить уже себя, потому что зудящая боль не давала нормально расслабиться. Видимо, мальчишке, которым он стал, было совсем несладко. Иван перевернулся на почти нетронутый живот, отчего боль медленно утихла. Из этого мальчик сделал вывод о том, что боль возникает, если беспокоить следы, напоминающие о жестокости врага.

— Вань! Ва-ня! — воскликнула Марья. — Ты знаешь, что это такое? Это древняя книга! Самая настоящая! На целлюлозе!

— И о чём она? — лениво поинтересовался Иван.

— А я откуда знаю? — удивилась девочка, разглядывая символы древнего языка.

— То есть письменность мы не выучили, — констатировал её напарник.

Письменности курсантов не учили вообще, насколько он помнил, все учебники озвучивались голосом, поэтому Марья сейчас искала, где включить звуковой интерфейс, но его, по-видимому, в этой книге не было, хотя, как такое возможно, девочка не понимала. Отложив антиквариат, Марья улеглась рядом с Иваном в той же позе. Так действительно было почти не больно.

— Почему опять болит? — поинтересовалась она.

— Или напряжённость поля другая, — задумчиво ответил ей Иван, — или лечение было временным. Помнишь, нам на некромантии рассказывали?

— Это тот, которого съели? — припомнила инструктора Марья.

Зачем их учили использовать мёртвое тело, она не знала, намертво заучив всё, что им рассказывали. Кураторы и наставники умели убеждать. Именно поэтому сейчас она вопросом и не задавалась, только припомнив съеденного мёртвым конструктом куратора, которого просто списали, а они радовались тогда так, как будто все стимуляции отменили. Были и хорошие воспоминания в её жизни, были…