— Буду у тебя… хм… Скоро! — пообещала она. — Алёна!

— Вот и ладненько, — кивнул Кощей. — В делах людских пусть люди разбираются.

Он задумался… Оба ребёнка очень хорошо защищали свои мысли даже в обмороке, это что-то да значило. Однако удалось ему увидеть — они использовали часть своей души, чтобы сделать то, что в Тридевятом считалось невозможным: перенестись сквозь пространство. И теперь их души слились. Это было нечто более сильное, чем так называемая «истинная» любовь, потому что мало того, что разлучаться они теперь не могли физически, так ещё и были способны чувствовать друг друга, вплоть до прямого обмена мыслями. Легенды о подобном Кощей помнил, но именно такой связи в Тридевятом не было очень давно. Поэтому подходить к детям следовало осторожно, в том числе и с выбором опекунов.

Милалика с дочерью появились спустя полчаса, что было очень быстро и означало — Яга тоже здесь. Так и оказалось. Легендарная очень обеспокоенная нечисть вошла в тронный зал широким шагом, сразу же найдя задумчивого Кощея взглядом. За ней поспевали и царевны с мужьями.

— Лекарей я пока успокоила, — объявила Милалика. — Но обоих ещё лечить и лечить, они из лагеря.

— Не из лагеря они, царевна, — покачал головой Кощей. — Они из дальних далей, но их что-то сильно напугало. Им нужна мама, и папа нужен, но вот как не напугать, я не знаю…

— Дай-ка я погляжу, — предложила Яга.

— И я с тобой! — сразу же отреагировала царевна Алёна, кошачьи уши которой встали торчком. — Слав?

— Конечно, — кивнул он. — Но, думаю, нас они не примут.

— Нас — не примут, — кивнула царевна. — Но я хоть пойму, кто им нужен.

Против этого никто возражать не стал, поэтому внушительная делегация двинулась к гостевой опочивальне, где лежали дети, чей обморок стал просто сном. Им нужно было восстановиться, да и привыкнуть к новой своей способности, хотя теперь обоих учить следовало совершенно особым способом.

Лишь войдя, Милалика сразу же поняла: Кощей прав, это не лагерь. Детей, конечно, мучили, но, чтобы души именно так слились, они должны быть рядом долго, очень долго. Именно поэтому обоих следовало сначала расспросить. Но дети спали, будить их было мыслью плохой, поэтому в данный момент наблюдался тупик.

Стоило, правда, им только войти, и глаза девочки раскрылись. В них таяли нотки паники, а взрослые предусмотрительно не приближались. Вот вперёд вышла Алёна, вглядываясь в глаза ребёнка. Затем она улыбнулась и что-то сделала, отчего глаза девочки раскрылись ещё шире. Она будто вглядывалась в глаза царевны, видя там что-то своё, а потом заплакала.