* * *

Проснулась Марья оттого, что её обнимали. Она вдруг совершенно незаметно для себя вместе с Ваней оказалась в чьих-то добрых руках. Вроде бы незнакомая женщина обнимала их обоих, роняя слёзы, а потом неожиданно принялась целовать лица девочки и ошарашенно замершего мальчика. Иван совершенно не понимал происходящего, но чувствовал, что зла им не хотят.

— Марьюшка, маленькая моя, — приговаривала женщина между поцелуями. — И Ванечка с тобой, хорошие мои, малыши нашлись.

— Кто ты? — тихо спросила Марья, ощущая какое-то сродство с этой женщиной.

— Я твоя мама, маленькая, — прижала та девочку к своей груди.

И, не почувствовав лжи в словах новой мамы, Марья неожиданно для самой себя расплакалась. При этом и Ваня почувствовал что-то необычное, сразу же потянувшись к девочке, а Милорада уже обнимала и его, рассказывая обоим своим детям, как теперь всё будет хорошо.

Никогда не испытывавшие такой ласки, такого тепла, напарники просто растерялись, при этом Ваня не чувствовал лжи, а попытавшись считать поверхностные образы, узнал, что основной задачей эта… мама считает необходимость их вылечить, приодеть, накормить… От осознания того, что увидел, от тепла женщины, звавшейся, как он теперь знал, Милорадой, мальчик не выдержал, заплакав вслед за девочкой.

Впервые в жизни их обнимали руки человека, которой важней всего было, чтобы они улыбались, и уставший уже от всех приключений Иван просто расслабился. Марья же просто поверила. Глядя в глаза похожей на неё, девочка сразу увидела это, очень похожей на неё женщины, она поверила в то, что перед ней мама.

— Но я же… я же… агр… — почти прошептала Марья.

— Ты моя доченька, а Ванечка — сыночек, — ласково ответила ей Милорада, отчего слезоразлив пошёл по второму кругу.

— Она не врёт, — произнёс не верящий в то, что увидел, Ваня. — Значит…

— Значит, мы сейчас заберём деточек домой, — сообщила ему новая мама, — и там уже лечить будем, нечего вам по больницам валяться…

И мальчик, и девочка были скорее растеряны, подобного опыта они в своей жизни ещё не имели. Если Марья поверила сразу, потому что надежда в ней ещё не умерла окончательно, то Ване было сложно. Привыкший к тому, что у него нет никого, кроме напарницы, он с трудом воспринимал теперь реальность, будучи буквально завёрнутым в тепло женщины, даже внешне похожей на Марью. Милорада тем временем начала действовать.

— Высочества! — позвала она.

— Тут четыре Высочества, тебе какое? — со смехом ответил ей неизвестный пока напарникам мужчина.

— Любое, — отрезала Милорада. — Мне деток моих домой забрать надо, да вот беда: ослабели доченька и сыночек, пока домой добирались. Помощь нужна, а то я, боюсь, обоих уже и не утащу.