Девушка упала на бок, перекатилась по мостовой. Попыталась встать. Руки задрожали, подогнулись. Она осела обратно, прижалась к земле. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Оба живы. Не ранены. Просто испуганы до смерти.

Из особняка вырвались ещё трое. Топот ног гулко отдавался в пустых развалинах. Два парня и девчонка. Все подростки, лет четырнадцати-пятнадцати.

Один парень держал железную трубу. Ржавую, погнутую, но тяжёлую. Второй сжимал в руке кирпич. Девчонка выхватила нож — кухонный, с зазубренным лезвием.

Они остановились в нескольких метрах. Увидели своих товарищей на земле. Переглянулись. Неуверенность промелькнула на лицах.

Я выпустил ауру. Эфир окутал меня плотным коконом. Серебристое свечение разлилось вокруг, отбрасывая длинные тени на почерневшие стены. Давление магии расползлось по улице, давило на всё живое в радиусе десяти метров.

Все пятеро замерли. Лица побелели. Глаза расширились до предела. Кто-то начал дрожать. Парень с трубой разжал пальцы — железяка с грохотом упала на мостовую.

— Валите, — сказал я. Тихо, но отчётливо.

Парень с трубой шагнул назад. Медленно, словно боялся резких движений. Потом ещё шаг. И ещё. Развернулся. Побежал.

Остальные последовали за ним. Кинулись врассыпную, исчезли в развалинах за несколько секунд. Даже раненые — парень и девушка — поднялись и поковыляли следом, придерживаясь за стены. Хорошо. Не пришлось калечить детей. Им ещё жить в этих руинах.

Я втянул ауру обратно. Давление спало. Воздух стал легче. Развернулся к особняку. Массивная дверь из тёмного дерева висела на одной петле. Вторая оторвана, валяется рядом в пыли. Резьба на створке когда-то была красивой — витиеватые узоры, изображения зверей и птиц. Теперь закопчена, местами обуглена.

Я толкнул дверь. Древесина скрипнула жалобно, но поддалась. Створка распахнулась, ударилась о внутреннюю стену.

Запах ударил сразу. Плесень, въевшаяся в стены. Гниль от чего-то органического. Старая кровь, засохшая, но всё ещё воняющая металлом. Моча, испражнения, немытые тела.

Я стиснул зубы, начал дышать через рот. Помогало слабо. Вонь словно оседала на языке, въедалась в горло.

Внутри темно. Единственный свет — от догорающих факелов на стенах. Пять, может шесть штук. Пламя дрожащее, слабое. Скоро совсем потухнут. Тени плясали по стенам, искажая пространство, создавая иллюзию движения там, где его не было.

Пол завален мусором. Обломки мебели — ножки столов, спинки стульев, осколки посуды. Тряпки всех мастей — от бывших штор до лохмотьев одежды. Кости от еды. Какие-то палки, железки непонятного назначения.