В углу — камин, не зажжённый, но готовый к растопке. Над ним — картина, изображающая анатомическое исследование. Слишком детальное, слишком… точное. Художник знал, что рисовал.

Вдоль одной стены — стеклянные шкафы с экспонатами. Органы в банках с формалином. Скелеты невиданных существ. Заспиртованные гибриды — змея с человеческой головой, крылатый паук, младенец с жабрами.

Лок присвистнул, осматриваясь:

— Для психопата тут довольно… цивилизованно.

— Психопат? — ухмыльнулся я. — Скажешь ему в лицо?

— Что? Я? Э-э… — растянул бывший блондин.

Торс подошёл к одному из шкафов, изучая содержимое. Его массивная фигура отражалась в стекле, создавая жуткий эффект. Словно внутри банки плавал он сам, расчленённый, препарированный.

— Дерьмо какое, — пробормотал он, отворачиваясь. — Кто держит такое в гостиной?

— Тот, для кого это произведения искусства, — ответил я, рассматривая странный инструмент на столике. Похож на скальпель, но изогнутый, с зазубринами.

Ворст топтался у двери, явно не желая заходить глубже. Его лицо покрылось испариной, руки дрожали.

— Я, пожалуй, подожду снаружи, — пробормотал он.

— Боишься? — усмехнулся я.

— Нет, просто… — он замялся, подбирая слова. — У меня дела. Наверху. В таверне.

— Ну конечно, — кивнул я. — Очень срочные дела. Как раз сейчас.

— Да, — он ухватился за мою подсказку. — Клиенты, знаешь ли. И пиво само себя не нальёт.

— Да иди ты уже, — махнул я рукой. — Понятно всё с тобой.

Ворст не стал спорить. Кивнул и поспешно скрылся за дверью. Его шаги быстро затихли в коридоре.

— Крыса, — фыркнул Лок. — Оставил нас одних с этим…

— Он просто умный, — пожал я плечами, садясь в кресло. Пружины скрипнули под весом. — Знает, что здесь может случиться всякое.

— Значит, мы глупые? — прищурился Ульрих, постукивая пальцами по посоху.

— Мы верные, — ответил за меня Торс. — Марку нужна помощь. Мы здесь.

Простота и прямота верзилы меня всегда подкупала. Никаких лишних слов, только суть. Если бы все были такими… но нет, мир любит сложности. Особенно там, где их быть не должно.

— Это сработает? — Ульрих не скрывал сомнений. — Ты же… не обычный.

— Вот и узнаем, — я постарался, чтобы голос звучал уверенно.

На самом деле внутри всё скручивалось узлом. Страха не было — его вытравили из меня ещё в детстве. Было опасение. Чисто практический расчёт. Шансы выжить? Пятьдесят на пятьдесят. Как подбрасывание монеты. Орёл — живу. Решка — прощайте, друзья.

Я чувствовал эфир внутри — беспокойный, нестабильный. Он пульсировал в такт сердцу, но иногда сбивался, создавая болезненные спазмы. Без кристалла души я был как неисправный механизм. Работающий, но готовый взорваться в любой момент.