вспоминаю Коррадо. Иногда он мне пишет, и я отвечаю, не задавая вопросов. Это стало своего рода утешением, как отголоски прекрасного сна. Осенью Эмма поступает в университет: Арно надеялся, что дочь выберет известный Институт Пратта в Нью-Йорке, но она выбрала Институт искусств недалеко от дома. Арно обсуждал выбор дочери с Шарлоттой по телефону: «Что за институт? Ничего о нем не слышал. Эмма потом не найдет себе работу». Шарлотта, однако, считает иначе. Она знает преподавателей, у нее много знакомых из мира театра и кино, Эмме будет там лучше. – Главное, чтобы она сама так думала, – сказал Арно. Теперь они видятся редко. Эмма проводит каникулы с друзьями или с Шарлоттой и ее мужем. Шарлотта советует Арно набраться терпения; Эмма в том возрасте, когда нравится исследовать мир в одиночку. «Или с вами», – хмуро ответил он. Я представила, что могла бы сказать Шарлотта: «У вас был шанс, но вы его упустили». Возможно, она так и сказала. – Съезди в Штаты. – Мне хочется поддержать Арно. – Побудь с дочерью. – Она не хочет. Со временем боль утихнет. Возможно, Арно смирился. «У Эммы в жизни такой этап, она должна его пройти», – говорит он больше себе, чем мне. Он не увидит, как его дочь пройдет этот этап, но мы пока об этом не знаем. В последнее время Арно все меньше работает с обучающими курсами. Он открыл свое консалтинговое агентство и консультирует онлайн по вопросам информационных технологий, а помимо работы занимается нашим итальянским домом: перекрывает крышу, красит стены, ремонтирует сантехнику. Учится по видео или у моего кузена, с которым разговаривает с помощью жестов или просит меня переводить. Племянники помогли ему построить сарай для инструментов. К тому же Арно увлекся огородом: сделал грядки и посадил разные овощи. Он мечтает вырастить малину и смородину; посмотрим, что из этого получится. Дом вышел на славу: мы укрепили балкон, с которого любуемся окрестными пейзажами; покрасили кухню, отреставрировали камин. В нашей спальне повесили рисунок, который Арно подарил мне еще в Нью-Йорке. Нужно разобрать чердак, которым не занимались, наверное, полвека. Иногда я взбираюсь туда одна по металлической лестнице, сижу на полу и вспоминаю, как играла там в детстве. Мой отец счастлив. Он никогда не давил на меня, просто ждал, когда я приму решение. Он был бы рад, даже если бы я переехала одна: я бы нуждалась в отцовской помощи и заботе. Но Арно рядом, дом снова ожил, мы заботимся о саде, сохраняем преемственность, связь с прошлым. Я поняла, в чем смысл старых