синьора в пекарне не принимает кредитные карты. Я объяснила, что покупателей так мало, что ей не выгоден безналичный расчет. – Иногда у меня голова идет по кругу, – говорит Арно, выходя из пекарни с хлебными палочками под мышкой. Как парижанин с багетом. Образ Коррадо на мгновение встает перед моими глазами. – Не по кругу, а кругом, – поправляю я его. Дома у каждого из нас свое личное пространство: я работаю в комнате, которая раньше была моей детской. Стол мы поставили перед окном: мне нравится время от времени отрывать взгляд от монитора и смотреть вдаль. Арно обустроил себе уголок в столовой на первом этаже, там он может проводить свои онлайн-конференции в любое время суток. До и после этих встреч он работает в саду, разгружается. Утренние прогулки по полям стали привычкой. Все чаще мы приглашаем на ужин Маризу и Даниэлей, как мы их называем. Обычно они засиживаются у нас допоздна, и мы с Арно удивляемся, что нам всегда есть о чем поговорить. Мне нравятся эти посиделки еще и потому, что, убрав со стола, мы с Арно, как два подростка, прогуливаемся по пустынной дороге, держась за руки. Потом наступает осень, а вслед за ней зима. Совместные ужины с соседями и друзьями становятся реже. По вечерам мы зажигаем камин, устраиваемся на диване, читаем, болтаем и засыпаем у огня. – Как старички, – шутим мы, потому что настоящая старость еще далеко, но мы уже представляем ее себе: седые, в теплых кофтах и шерстяных носках, с очками на носу, сидим в тишине синих зимних сумерек. Теперь Арно встречается с Эммой только в Калифорнии. Она очень увлечена учебой и, к моему удивлению, учится хорошо. Один из ее видеороликов даже побеждает в студенческом конкурсе; Арно полетел на церемонию награждения и прислал мне фотографию, на которой он обнимает дочь. Оба они выглядят счастливыми. Эмма выросла; раньше мы были почти одного роста, а теперь, кажется, она выше меня. – Она была на каблуках, – говорит Арно. Так странно, не могу поверить, что Эмма надела туфли на каблуках. На фотографии она в розовом платье с глубоким декольте, на шее – бирюзовое ожерелье. Я рассматриваю Эмму: кожа без прыщей, живой взгляд, темные волосы, возможно натуральные, только кончики окрашены в фиолетовый цвет. Вспоминаю, как впервые увидела ее: тогда у нее была прядь волос цвета фуксии. Эмма без макияжа, в носу у нее пирсинг. Увеличиваю изображение: нос прежний, без ринопластики. Арно расскажет мне потом, что деньги, которые он дал дочери на операцию, она потратила на свой первый короткометражный фильм.