Часть вторая
Страница 116 из 118
Настройки чтения
18px
1.8
1

Часть вторая

Страница 116
макароны с соусом. Бутылка уже наполовину пуста. – Здесь всегда было мало жителей, а сейчас и того меньше. – Ты жила здесь в детстве? – Нет. Здесь родился мой отец. Эмма наливает еще вина, затем, согнувшись над тарелкой и уставив локти на стол, начинает есть. На поминках она ни к чему не притронулась, а сейчас быстро опустошила свою тарелку. Я хочу переложить ей макароны из своей тарелки, она не возражает, доедает все. – А ты проголодалась! – Очень вкусно. Передай маме. – Передам. Десерта нет. Эмма вытирает рот, идет вниз. Я не могу понять, она в туалет или уже спать? Вскоре она возвращается и кладет на стол несколько батончиков «Сникерс». Как давно я их не ела! – У тебя есть еще вино? Я в нерешительности: Эмма много пьет, и я тоже. Нужно ответить ей «нет», доесть свой батончик и пойти спать. Завтра утром проснуться рано, купить в пекарне круассаны, а после завтрака отвезти Эмму в аэропорт. Но я открываю еще одну бутылку. – Твое здоровье! – Твое здоровье! – передразнивает меня Эмма. – Тебе всегда было плевать на мое здоровье. Столкнувшись с моим взглядом, она отводит глаза. – Тебе повезло, что я не оказалась под той машиной. – Опять ты про это… – осторожно начинаю я. – Это был несчастный случай, Эмма. – Ага, несчастный случай! – Она хохочет, кажется от души. – Смешно! – Я тоже смеюсь, но как‑то натянуто, чтобы показать всю нелепость ситуации. Эмма не ведется на это: она уже не ребенок. Прошло то время, когда она плакала в объятиях Арно, а я без всякого сочувствия улыбалась ей в лицо. – Вот именно, смешно! Но теперь мне все равно. Нам не обязательно нравиться друг другу, верно? Я никогда не понимала папу, но если он был счастлив… «Спокойно», – говорю я себе. Ей всего двадцать лет, и у нее только что умер отец. – Не могла бы ты… – начинаю я, кивая на ее ноги. Она убирает ноги со стула, наливает мне вина, потом себе, до краев. С первым глотком проливает все на стол. – О боже, беги за тряпкой! Она встает, берет в раковине губку, бросает ее на мрамор и энергично оттирает пятно. – Забудем об этом. – О чем? – недоумеваю я. – Как он мог быть счастлив. Эмма откидывается на спинку стула, поднимает руки, потягиваясь. Толстовку она сняла и осталась в одной майке: волосатые подмышки, потемневшие от вина зубы, раскрасневшееся лицо. – Все знали, в каком он состоянии. – Эмма смотрит на меня: «Ну же, реагируй». – Я видела фотографию, – вдруг говорит она. – Какую фотографию? – Ту, что на полке у меня в комнате. Вряд ли это ты ее туда поставила. Фотография. Единственная, на
назадназад
1 ... 114 115 116 117 118
впередвперед