Пончик и гоголь-моголь на завтрак. Вкуснотища! – Я не хочу яйца! – Как скажешь. Растерянно смотрю по сторонам, внезапно почувствовав такой холод, словно стою раздетая среди пакетов с молоком. Не выпуская руку Эммы, брожу между рядами: четыре раза прохожу мимо яиц, прежде чем замечаю их. В кондитерском отделе беру упаковку пончиков и снова хватаю Эмму за руку. – Мне больно! Какой‑то ребенок оборачивается, смотрит сначала на Эмму, потом на меня и бежит к матери: та, читая надпись на банке, сверлит меня взглядом из‑под очков. Внезапная и сильная боль, словно пуля, рассекает мне лоб. На мгновение становится страшно, что я могу упасть посреди супермаркета. Бросаю пончики и упаковку яиц на конвейерную ленту, достаю карту и расплачиваюсь, не глядя на кассиршу. Она протягивает мне чек, я вижу ее острые зеленые ногти. – Что случилось? Улыбка гаснет на лице Арно, когда Эмма бросается ему в объятия. Я вхожу следом, запыхавшись от подъема по лестнице. – Что она натворила? – Ничего я не натворила! – кричит Эмма. – Все в порядке. – Я закрываю дверь. Арно идет за мной на кухню, Эмма цепляется за его ноги, уткнув лицо в колени отца. – Она хотела перейти улицу на красный свет, рядом пролетела машина. Ничего не случилось, она просто испугалась. Арно отцепляет от себя Эмму: – Ты пошла через дорогу на красный свет? – Это она мне велела! У меня кружится голова, и я прислоняюсь к кухонной столешнице. Доставая яйца, замечаю, что один угол упаковки мокрый: потом увижу, что три яйца разбиты. Перевожу дыхание, пытаясь упорядочить картинки, мелькающие в голове. – Мы дошли до Бродвея, светофор еще мигал для пешеходов, я думала, мы успеем перейти дорогу. Пока я ждала Эмму, загорелся красный. Я не видела, что приближается машина, а Эмма… в общем, какой‑то мужчина успел дернуть ее назад, она упала. Ничего серьезного. Просто испугалась. Арно наклоняется, смотрит Эмме в глаза: – Ты же знаешь, что нельзя переходить дорогу на красный свет. – Она мне велела! Провожу рукой по вспотевшему лбу, лицо горит, во рту кисло. – Я не видела, что… Да, я думала о своем; а машина, возможно, сорвалась с места, не дождавшись разрешающего сигнала светофора. – Он гнал как сумасшедший, а я… Арно гладит Эмму по голове, но она не смотрит в мою сторону. Все из‑за глупой дразнилки. Она меня разозлила. Надо было ее передразнить: «Эй, хватит бубнить!» Ответить спокойно. Эмма вечно что‑то бормочет, даже «да» и «нет» произносит как вопрос. Нет, просто не обращать на нее внимания. Игнорировать. Следить за дорогой, убедиться,