Она порозовела, но не замолчала, не смутилась и не показала виду. Только химия ее организма показывала все вместо нее. Я начал вслушиваться.
— Не то чтобы я чувствовала себя очень виноватой. Я ожидала, что мы найдем гораздо больше людей. И среди них наверняка мог оказаться кто-нибудь, кто был способен тебе помочь. Только я не знала, что их не будет, понимаешь? — она высказалась более эмоционально, чем рассчитывала и оборвала фразу резко. — Понимаешь? — проговорила она мягче, более вкрадчиво.
— Понимаю, — теперь уже я согласился с ее словами. — Конечно, понимаю, что нет твоей вины в том, что остался только Женя. Как и в его поведении нет твоей вины.
— Не надо меня воспитывать только, ладно? — вспыхнула Алена.
— Конечно же, нет. И не собирался. Ты — взрослая. Мы с тобой уже сколько вместе бродим по этим руинам? — спросил я. — Как будто целую вечность?
— Похоже на то, — и снова эта слабая, робкая улыбка.
— И пережили, пожалуй, больше, чем некоторые люди способны пережить за всю жизнь.
— Всего сутки, да? Или чуть больше, — призадумалась Алена. — А знаем друг друга точно очень и очень давно. Только я это все к другому веду. Не хочу, чтобы ты обвинял меня. И хочу убедиться в том, что это так.
— Нет, тебя я не обвиняю.
— Хорошо, — она немного удивилась моему быстрому согласию. — Но на Женю ты можешь злиться. После того, что он устроил.
— Я отношусь к этому чуть проще, чем ты думаешь, — ответил я и посмотрел вниз. Сфера как будто спала. Среди гудящих шумов ветра в останках домов я мог четко слышать редкие и короткие жужжания снизу. — Да, я злился сразу, но сейчас просто поставил себя на его место.
— Ты как психолог говоришь, — недоверчиво прокомментировала мое признание Алена.
— Это лучше, чем говорить, как психиатр.
Девушка фыркнула. Она стояла в месте, где я вылез на крышу, но боялась подойти ближе ко мне, хотя я видел, что ей хочется это сделать.
— А что тебе говорят там? — она указала себе на ухо.
— Советуют, — коротко ответил я. — Показывают и рассказывают, как лучше действовать, чтобы уйти от сферы без потерь. Без ран и шума. Хотя, как мне кажется, мы уже столько наворотили, что должна вся округа сбежаться.
— Тут все пугливые, на самом деле, — и, чтобы доказать, что сама она — не робкого десятка, девушка шагнула ко мне. — Пугливые, потому то почти никто не сунется в перестрелку и точно не придется на шум взрывов. Вот сколько здесь брожу — два или три раза слышала. И все дружно говорили, что в такое не пойдут. И это были парни с оружием, сильные. Некоторые даже с боевым опытом. Но вздрагивали от взрывов.