Можно ли было по итогу считать плохими тех людей, которые защищались на автостоянке? Тех, которые пытались выжить любыми способами, тех, кого мы спасали от волков. Вот тех, кто взялся есть себе подобных, я без сомнений мог считать плохими. Тут нет никакой двойственности.
А остальные… Спустя всего лишь час после того, как Женя угрожал мне оружием, пытаясь добыть жизненно важную для него информацию, я уже не считал его однозначно плохим. Да, человек дал слабину. Но кто не хочет вырваться отсюда, из этого серого плена однообразных и мрачных руин?
Последовать совету Кирилла мне очень хотелось, причем по двум причинам сразу. Во-первых, без обузы в лице того же самого Жени было гораздо проще идти. Во-вторых, я мог однозначно сосредоточиться на своей задаче, а любые мои спутники из местных, как я уже оценил, постоянно имели какие-то дополнительные цели. Свои собственные, если не противоположные, то, как минимум, перпендикулярные относительно моих.
И все равно еще оставалась совесть, которая не могла мне позволить вот так вот запросто бросить людей. Поломанный Женя отсюда не выберется даже с помощью Алены. Если же она его бросит, то все случившееся дальше автоматически ляжет еще и на ее совесть. Тоже нехорошо получается.
Поэтому я колебался. И колебался долго. Стоя на крыше, в некогда романтическом городе, я думал о вещах, далеких от романтики. Мой выбор мог привести либо к провалу операции, либо к гибели людей.
— Что высмотрел? — спросила Алена. — Надеюсь, не напугала?
— Ты бы сразу поняла это, — ответил я. — После меня уже не так сложно было плутать поэтому зданию?
— Я заметила, что тебе пришлось проделать немало работы. Но стол тебя выдержал. Меня тоже, — она слабо улыбнулась.
— Высмотрел, что сфера почти неподвижна, — загруженный мыслями относительно сложностей предстоящего выбора, я не мог заставить себя улыбаться в ответ. — Но все еще опасна. Даже если она не перекатится на новую позицию, она может развернутся. И накрыть приличную зону.
— До перекрестка метров двести будет, — заметила девушка.
— У сферы автоматический гранатомет. И он бьет куда дальше. Хорошо бы перебраться в соседнее здание.
— А потом куда?
— «Потом» — уже сложнее. Мне бы хотелось оставить на виду вертолет.
— Понимаю, — кивнула девушка. — Ты извини. Я забылась. Забыла, что у тебя есть работа. А мы ей мешаем.
Я промолчал. Решил не говорить очевидного. Хотя очевидное могло быть в обе стороны. Тем временем она продолжала:
— Не хочется быть какой-то бесполезной нагрузкой для тебя, — девушка точно решила объясниться, однако я не понимал, что именно она хочет сказать. Догадывался, но до конца не понимал. — Я же привела тебя сюда для того, чтобы ты получил помощь сам, а не оказывал ее другим. За это мне очень неудобно перед тобой. И потому я уже извинилась единожды и могу повторить, если ты этого пожелаешь.