Но Виталия этот аргумент не вразумил.

А вот мне стало интересно послушать, что имел в виду Косаткин.

— О чём вы? — спокойно спросил я.

— Тот диверсант мог спокойно напасть на меня во Владивостоке и либо убить меня, либо пасть от рук моей охраны. Суть не в этом, — он сделал паузу, чтобы отхлебнуть из кружки. — Вместо этого он демонстративно, вместе с ордой этих тварей, напал на Тихоокеанский флот во время боевой задачи. Господа, это была ловушка. Нет, даже больше — измена!

Виталий тяжело дышал, но я видел, что он прислушался.

Да и я тоже. Потому что понимал, к чему клонит Косаткин.

— Хотите сказать, что они выманили нас, чтобы нанести удар по флоту?

— Не флоту, Кальмаров, а по всей нашей державе. Подумайте: разве горстка пиратов может нанести ущерб Тихоокеанскому флоту⁈ Да ещё и убить адмирала⁈ Это же красная тряпка для всех врагов России! Сигнал о её слабости! И, поверьте мне, никто бы не стал принимать во внимание мелочи, наподобие огромных акул.

Авторитет… вот о чём он говорил.

Престиж на международной арене, от которого напрямую зависели отношения между странами.

Да, политика — это более высокий уровень, чем двор, полный мальчишек и даже аристократический клан, в котором идёт борьба за власть.

Но принципы те же. Главный из них: слабого не уважают. А если не уважают, значит могут диктовать свои правила, особенно если у него что-то есть.

А у Российской Империи добра было предостаточно. Земли, ресурсы, выходы на Изнанку, города и промышленность.

И если какие-то звери потрепали целую флотилию, защищающую один из ключевых городов страны, значит… значит боевой флот какой-нибудь соседней империи мог сделать гораздо больше.

— Вы хотите сказать, что это за этим стоят ДКРУ? — ледяным тоном спросил Виталий.

— Не знаю, — покачал головой Косаткин. — Но данные о пиратских базах мы получили именно от них. Либо они предатели, либо заглотили наживку, то есть — некомпетентны. Что из этих вариантов хуже, решайте для себя сами. Факт в том, что мы не можем им доверять.

— Поэтому вы пытаетесь подкупить меня? — я усмехнулся. — Чтобы в случае чего не бояться, что я заложу вас перед контрразведкой?

Он хмурился, смотря на меня осуждающим взглядом.

Но я видел, что он не отрицает. Потому что это была правда.

— Ты слишком переоцениваешь свою значимость, Кальмаров.

— Неужели? — я ещё ироничнее улыбнулся. — Если я соглашусь взять ваши деньги, то буду сообщником. Ещё интересно, что вы вызвали нас обоих, зная в каких отношениях Амурский находится с Леопардичем. Полагаю, вы хотели, чтобы он помог вам меня убедить. Но что-то пошло не так.