Он ведь сдержит слово. Использует стазис.
Безразлично проследил за ее движением, сохраняя абсолютную внешнюю невозмутимость.
— Зайдем с разных сторон? Допустим, меня не было в том клубе, но был кто-то другой при тех же условиях.
Тело забила крупная дрожь от сдерживаемых эмоций.
— Или так: все то же самое, но я отошел в сторону. Кино получилось бы более красочным, как считаешь? А потом что, прыгала с моста или с крыши? Как вариант. Не думала?
Его спокойствие, которое почему-то казалось напускным, привело в бешенство.
Слова, сказанные обычным мягким голосом, но настолько отвратительные.
Он не понимает.
— Считаешь себя спасителем?
Мэлл развалился в кресле, якобы задумался.
— Рыцарь мне больше нравится.
Его попытка шутить, когда юмор неуместен ни в каком виде, разбудила яростную решимость непременно заставить его страдать.
Прямо сейчас.
В эту минуту.
Не осталось ни сомнения, ни страха. Словно кто-то отключил рубильник на одной половине комнаты, выключив свет. Разделив ее пополам.
В школе они изучали запрещенные кристаллы, чтобы знать их сетку, как выглядит, суметь распознать и, по возможности, блокировать. Последнее очень сложно сделать, если реакция плохая, и ты не увидел кристалл еще в момент сплетения кристаллической сетки. Тогда есть шанс. Небольшой, но все же. Что удастся его блокировать. Для этого надо знать строение. Элементы. Иначе не выйдет.
Джул не была уверена, что сделает верно. Что получится. Но решимость не позволила отступить назад.
Кристалл вечной боли —она надеялась, что вышел именно он — отправился в полет.
Глупо полагать, что Брэдфорд его не заметит, не выпуская Джульет из поля зрения.
Глупо, да. Но она рискнула.
И не жалела.
Та Джул, прежняя, точно бы раскаялась. Но ее больше нет. А если и осталась, она слишком слаба, чтобы выбраться наружу.
— Малышка, а я же тебя накажу, — мягко протянул Мэлл, за мгновение растянув перед собой сеть блокирующего кристалла. Рассеивая ее кристалл.
Из ноздрей едва ли пар не пошел.
— Ты, — с каждым словом она пускала очередной кристалл вечной боли, — никогда… ко мне… не прикоснешься!
И плевать, что ни один не достиг цели.
Плевать!
Мэлл терпеливо сцепил пальцы перед собой, оставив локти на подлокотниках. Костяшки побелели. Он будто сдерживал себя от необдуманного поступка, о котором мог пожалеть.
— Что произошло?
Обыденный тон его голоса — самое ненавистное, что существует на этой планете.
— Из-за тебя и того видео меня теперь шантажируют! Какой-то мудак хочет, чтобы я повторила с ним все то, чего я сама не знаю, иначе весь Эксмур увидит, в каких позах мы трахались!