Марк неопределенно качнул головой.
— Что-нибудь придумаю.
Эпилог
Теплый морской бриз рассыпал капли по коже.
Легкий загар идеально сочетался с белой одеждой и светлыми волосами.
Под огромным пляжным соломенным зонтом на двух лежаках прятались от солнца Мэлл и Этан. На столике между ними холодная газировка. Стекло покрылось испариной.
— Затрахался уже, хочу в пасмурное и дождливое лето, — проворчал Этан и припал к горлышку бутылки.
Мэлл хмыкнул, наблюдая за бирюзовыми волнами на фоне лазурного неба.
— Попробуй объяснить это Мэри и Джул.
Друг кисло на него посмотрел.
Да, оба пытались. Безуспешно.
— Я хороший муж, — успокоил себя мулат. — Хочет есть манго с утра до вечера на берегу моря — пусть ест.
Мэлл покивал с улыбкой, закуривая.
Со стороны виллы дальше по берегу появились Джул и Мэри.
Легкие платья развевал ветер, играл с волосами, подхватывал и уносил их смех.
Живот Мэри пока был не так заметен, как у Джул. Подходил восьмой месяц беременности, а они не могли определиться, где рожать. В какой стране и в каком городе осесть хотя бы на год.
Джул хотела остаться здесь, в Испании. Здесь же хотела остаться и Мэри. Этан просто не реагировал на эти обсуждения при жене, а после красочно матерился.
Оба наблюдали за женами. За их неспешной прогулкой, загребая ногами песок и воду.
Когда они покинули Эксмур, Джул долго переживала. Боялась, что их найдут. Она слышала тот разговор в коридоре, испугалась и начала постоянно оглядываться, смотреть по сторонам.
Это прошло, но Мэлл лишь сильнее возненавидел отца и конвейер, потому что его малышка жила в стрессе какое-то время.
Мэлл всегда находился рядом и поводов бояться не осталось.
Марк сообщил, когда убрал Томмиерса. Проблема исчезла.
Этан жалел, что так же нельзя расправиться с отцом Мэри. Тот несколько раз пытался выкрасть дочь, даже пытался судиться с Этаном по надуманным причинам, обвиняя в насилии, незаконном укрывательстве, банально в рабстве его дочери. Угомонился лишь когда узнал, что Мэри на четвертом месяце. Еще через месяц забрал идиотские заявления. И вот недавно, будучи на шестом месяце, Мэри от адвокатов узнала, что отец официально вычеркнул ее из завещания и отказался от дочери.
Для нее это стало болезненным ударом, а для Этана — проверкой на прочность.
"Никому не пожелаю расстроить его жену. И мою".
Подумал тогда Мэлл.
Они с Джул расписались здесь, на берегу, под крики чаек и шум прибоя. Из гостей только самые близкие — семейство Лоусон. Не хватало Марка, но он отметился коротким сообщением: "Благословляю".
— У вас кислые лица, — Мэри села на лежак Этана.