— Сука, — вырвалось шепотом.
"Что за непроходящий пиздец".
Смотреть на Джул стало заранее больно.Прежде чем взглянул на нее.
Шок на лице, безудержное разочарование в глазах. Приоткрытый рот, словно пыталась что-то сказать, но так и не смогла.
Стойкое ощущение, что новость о продаже пока до нее не дошла. Эта реакцияо другом.
— Ты… — не верящий тихий рваный выдох с прозрачной пеленой слез в глазах.
Что-то внутри разрушалось от этой картины. Безжалостно рвалось вперед, к Джул, но Мэлл не двигался. Просто наблюдал за ней, беззвучно умирая среди обломков чего-то, что успел настроить.
— Не прощу… — тот же голос с твердой уверенностью, взгляд, наполненный болью и яростью.
Дверь закрылась, отрезая ее от него.
Всего лишь дверь, но его будто лишиливажного, необходимого.
Сигаретный дым поплыл перед глазами.
— Зачем?
Сколько раз за сутки он произнес этот вопрос? Не сосчитать.
Можно, но бессмысленно.
Пол пожал плечами, с легкой усмешкой смотря на дверь.
— Это был секрет? Извини, не знал.
"Сука".
Он никогда прежде не был столь близок к убийству по собственному, искреннему желанию.
***
"Твоя подружка выпросила его у Мэлла".
Ирвин. У Мэлла.
"Он не возражал".
Не возражал…
— Эй, с тобой все в порядке? — голос Фиркинса донесся сквозь шум в ушах. — Может, воды?
Она не остановилась, вышла из общежития, вытирая беззвучно текущие слезы.
"Как он мог? Почему так поступил?"
Он ведь знал, что она не сама…Не сама. Что это Ирвин.
"Разрушил мою жизнь".
Одним взмахом.
Одним. Гребаным. Видео.
Молчал все это время.
"Позволил совершать одну и ту же ошибку снова и снова".
Приручил. Помог.
Ради чего? Самоутверждения? В чем?
Что стал соучастником ее личного ада и все равно продолжил трахать?
"Идиотка-Джул и дальше будет раздвигать передо мной ноги, —так ты думаешь?"
Все ложь.
Все.
От первого до последнего слова.
Никаких чувств нет и не было. А она… повелась, да. Но больше — нет.
Выжженная пустыня. Прах и пепел.
Ничего не осталось.
Отчаяние и сожаление рассекло грудную клетку закаленной сталью.
"Может при других обстоятельствах, в другой реальности, у нас бы что-то получилось".
Но не здесь.
Обхватив предплечья шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли ее к первому корпусу.
Мысль задержаться здесь еще хоть на несколько дней вспарывала бритвами изнутри.
Где ночевать, чтобы не возвращаться в блок? Где спрятаться, чтобы никто не видел?
Хотелось просто забиться в угол. Не видеть никого. Не слышать.
Видеть темноту. Слушать тишину. И наблюдать, как в мучительной агонии внутри умирает Джульет, унося с собой все хорошие воспоминания, связанные с Мэллом.