Она объяснит ей все завтра.
Скажет, что…
Неважно! Придумает что-нибудь. Потом. Потом!
Ей необходимо время. Просто немного времени и прийти в себя.
— А что здесь делает Джул? — Дарси решила выступить нападением.
Довольно спокойным, но очевидным.
Мэлл еще какое-то время всматривался в голубые глаза, и вновь обратился к Дарси.
— Нет, малышка. Вопросы задаю я. Ты пришла ко мне ночью. Без стука. В таком виде, — голос звучал мягко и спокойно, но за этим читалась твердость. — Я не стану спрашивать "зачем". Догадываюсь.
Дарси стояла совершенно пунцовая, смотря куда угодно, только не на Джул с Мэллом.
Стало ее жаль. В самом деле. Она просто выбрала не совсем удачный момент, а "удачный" теперь может и не подвернуться.
Хотелось сказать что-то в ее поддержку, но лучше и дальше сохранять молчание, чем спровоцировать еще более неловкую ситуацию.
Джул прикрыла глаза, отсчитывая вдохи и выдохи.
Уже лучше. Гораздо лучше.
Да, ситуация неприятная. Мягко говоря. Но не смертельная.
— Мэлл, я… — Дарси отчего-то запнулась.
Ноги у щиколотки коснулась ладонь. Пусть и через ткань пижамы, но ощущения от этого не менее острые. Тепло его кожи не перекрыло вновь поднявшееся паническое состояние.
Она смотрела на него до боли распахнутыми глазами, спрашивая, вопя вопрос: "Что ты делаешь?!"
Она не разрешала к себе прикасаться. Она не ждала этого!
Легкая дрожь пробила тело. Даже Дарси уже стала неважна. Она, похоже, всхлипнула и выбежала из комнаты.
На ее побег никто не обратил внимания. Мэлл пристально наблюдал за Джул, а она продолжала стягивать в кулаке его футболку. Каждое случайное касание его кожи вызывало трепетное волнение, смешанное со страхом.
Адская смесь.
— Ты… держишь… мою… ногу, — выдавила с трудом, тщательно контролируя каждый вдох и выдох.
После этого он должен был убрать руку. Так она себе представляла. А он медленно огладил маленький участок рядом с его ладонью, пальцами зацепил косточку щиколотки.
Рваный, слегка истеричный вздох слетел с губ. Надо отскочить, спрыгнуть с кровати, убежать из комнаты. Сделать что-то. Оборвать контакт. Но ее будто парализовало.
— Ты лапала меня, пока я спал, — мягкий, обволакивающий голос лизнул уши.
Непохоже, чтобы он испытывал недовольство по этому поводу.
Стыд помахал перед носом с противным: "А я говори-и-ил!".
— Только руку, — сглотнула, не в силах открыть глаза и посмотреть на него.
Все внимание сконцентрировалось в одной точке — там, где его ладонь бережно касалась ее ноги. Он не обхватывал, будто желая обездвижить, хотя мог.