— Я даже и не знал, что такие кабальные договора вообще возможно заключать.

— Это называется «Эксклюзивные опции партнёрского договора». У всех в интерфейсе это есть. Но никто не использует.

— Теперь я знаю, почему.

Алиса-Дмитрий махнула сигарой:

— Говорят, именно эти настройки интерфейса как-то взламывает Рамирес и применяет в рабских феномах.

— Неужели нельзя отменить контракт?

Алиса-Димон выпустил кольцо дыма:

— Да ху… фиг его знает. Я глубоко творческая личность, я не очень понимаю в юридической стороне дела.

Павел решительно подошёл к Алисе Райской:

— Покажи мне контракт.

— Тебе-то зачем?

— Я агент литературы.

— Кто, бля?

— Литературный агент то есть. Пока что работаю только с Юнь Джинг. Защищаю её интересы.

— С автоматом в лапах?

— И с умением читать контракты в мозгах.

Алиса-Дмитрий перебросила на проект-панно весь контракт, с указанием настроек эксклюзивных опций. Павел Рейнеке погрузился в чтение.

А писательница подошла к драгоценному проигрывателю. Аккуратно сняв с поверхности чёрный диск, переложила его в квадратный футляр. На одной его стороне изображён человек в маске, сидевший в красной машине. И подпись:

Space Diver.

Boris Brejcha

— «Проигрыватель» такое смешное слово, — сказал Павел Рейнеке. — Как будто есть «выигрыватель». Что это вообще такое?

— Антикварная стереосистема, неуч. Оригинальный Kenwood двадцатого века. Он на Земле стоил почти сто тысяч долларов.

— Не верю, что механические части уцелели за несколько веков, — заметил Павел Рейнеке. — Плюс сто тридцать лет переброски в капсуле.

— Не, ну, конечно, кое-что заменено… Честно говоря, там вообще всё заменено, кроме корпуса. Но факт того, что этой хреновине несколько веков, помогает думать о вечном. О вечной музыке, о рассвете над морем… о вечном творчестве…

— Книги Алисы Райской относятся к вечным вещам?

— Писульки этой дуры забывают сразу после выхода её новых писулек. Но я — Дмитрий Киршбаум. Я пишу настоящую художественную прозу.

Павел Рейнеке даже оторвался от проект-панно:

— Про… что?

— Центральная тема — природа Локуса. Ты знаешь, что о ней никто не пишет?

— Почему же? — возразил Павел. — Мне нравятся статьи исследователя Роберта Иванова. Очень полезно читать энциклопедию, когда сталкиваешься с агрессивным поведением животных.

— Энциклопедия — это не проза, невежественный ты лисолюд. В заметках Роберта Иванова нет души. И речевые обороты корявые. Фразы все рубленные.

— Но ты же несколько лет не выходишь из своего розового дома. Что ты можешь знать о природе Локуса?

— Я наблюдаю за жизнью микро-жуков во дворе. Слежу, как растёт трава. Для писателя этого достаточно.